Книга После развода. Мы не сберегли нашу любовь, страница 61 – Арина Арская

Я стою, а по спине у меня бегут ледяные мурашки. Альбина что-то шепчет мне в грудь, оправдывается, плачет. Но я не слышу. Я слышу только этот крик дочери. И вижу ее глаза. Полные страх и решимости. И злости.

Я выскакиваю на крыльцо больницы, и холодный ветер бьет мне в лицо, обжигая горячую кожу.

Впереди — Сеня. Она уже внизу, ее ярко-желтая куртка — единственное пятно цвета в этом сером, промозглом мире ранней зимы.

Я не смотрю под ноги, спускаюсь по скользким ступеням в два шага и чуть не сношу с ног пожилую женщину в черной шубе.

Она едва удерживает равновесие.

— Куда смотришь, дурень?! Куда прешь?! — рявкает она, хриплым голосом, полным обиды и злости.

Она уже замахивается на меня своей тяжелой сумкой, лицо сморщено от ярости.

Я останавливаюсь как вкопанный. Поворачиваю к ней голову. Не вижу ничего, кроме бледного, искаженного гримасой гнева лица.

Должно быть, взгляд у меня сейчас такой, что женщина резко обрывает свою ругань. Она охает, широко раскрывает глаза и судорожно крестится. Спешно поднимается по ступеням.

— Господи, сам черт выскочил, — бормочет она и исчезает за стеклянными дверями больницы.

А Сеня бежит. К парковке. Ее кеды шлепают по обледенелому асфальту.

Адреналин снова бьет в виски, заглушая все, кроме необходимости догнать ее. Я настигаю ее за несколько шагов до машины. Хватаю за запястье. Резко. Грубо. Под пальцами с хрустом сминается рукав ее куртки.

— Ай!

Рывком разворачиваю ее к себе. Лицо перекошено, глаза полны слез и злости.

— А ты что, знаешь, где искать Ивана? — вырывается у меня.

Голос хриплый, низкий, не мой.

Сеня замолкает. Смотрит на меня исподлобья, крепко поджав губы. Потом медленно, прерывисто качает головой.

Она торопливо, с шуршащим звуком, застегивает молнию на куртке до самого конца, прячет подбородок в высокий воротник.

И в этот момент я вижу в ней не подростка, не упрямую пятнадцатилетнюю стервозину, которая грубит на уроках.

Я вижу свою маленькую дочку, которой было три года. Она так же поджимала губы и так же, молча, отрицательно качала головой на сложные вопросы, на которые не могла ответить.

— Почему ты вдруг решила пойти искать Ивана? — спрашиваю я строже, но внутри все обрывается от злости и страха, который вижу в ее глазах. — Объясни, пожалуйста.

Сеня молчит. Долго. Я чувствую на своей спине пристальный, настороженный взгляд. Оборачиваюсь. В нескольких шагах от нас стоит Альбина. Растрепанная и растерянная.

И я неожиданно, с резкой ясностью, мысленно недоумеваю: когда она успела так растрепать свои всегда идеальные волосы? В палате с ними все было в порядке.

А сейчас? Они красиво разлетаются по ветру, будто она сама провела по ним руками, чтобы казаться более трогательной, более беззащитной. Эта мысль — крамольная, подлая. Но она есть.

Я отгоняю ее прочь, с силой, будто отмахиваюсь от осы, и снова смотрю на Сеню. Она начинает нервно жевать губами ворот куртки. Давно она так не делала. Она же отучилась от этой вредной привычки.

Я мягко сжимаю ее плечи. Чувствую, как она вся напряглась, как дрожит мелкой дрожью.

— Сеня, скажи, пожалуйста, что случилось? — шепчу я, пытаясь говорить ласково, но сам слышу в своем голосе звенящие, вибрирующие нотки ярости.

Я сам на грани. И, вероятно, этим пугаю ее еще сильнее.