Книга После развода. Мы не сберегли нашу любовь, страница 65 – Арина Арская

Он усмехается. Он знает, что посмеет. И я стою в шоке и в недоумении, смотря на Ваню, у которого вдруг оказалась власть надо мной. Власть, которую я сама же ему и вручила, придя сюда с этой унизительной просьбой.

— Ваня, ты не можешь так со мной поступить, — тихо попискиваю я, и в голосе слышен предательский страх и… азарт? Я сглатываю. — Уж ради любви ты бы мог помочь мне.

— Тебе, похоже, нужна была не любовь все эти годы, — фыркает он, и его ухмылка становится еще шире. — Я все тебе сказал. Либо мы играем в тандеме. Либо я больше не хочу тебя здесь видеть. И сама разгребай свои проблемы с Демидом и сестрой, которую ты так отчаянно хочешь утопить в дерьме.

Он поворачивается и снова уставляетcя в окно, в темноту, словно вынося мне приговор.

— Ой, Ваня, наконец, показал зубки, — смеется Алиса.

Дверь передо мной — стальная, гладкая. Я бью в нее кулаком. Внутри все тихо. Слишком тихо.

— Иван! — мой голос — низкий, хриплый рык. — Открывай! Я знаю, что ты тут!

Я приехал к его сыну. Я рассудил, что отец в первую очередь будет жить у сына в период кризиса.

Ответа нет. Только эхо моего собственного крика, отскакивающее от бетонных стен.

Я снова бью. Сильнее. Дверь даже вздрагивает.

В висках стучит кровь, такая густая и горячая, что кажется, вот-вот лопнут сосуды. Я отступаю на шаг, провожу ладонью по лицу. Кожа влажная, горит. В горле пересохло.

Не выдерживаю. Снова набрасываюсь на дверь, бью кулаком, уже не следя за силой.

— Выходи! Слышишь?!

И тут до меня доносится слабый, нарастающий гул. Лифт. Кто-то едет. Сюда.

Всё внутри сжимается. Я замираю как перед атакой, прислушиваюсь. Гудение становится громче, металлический скрежет и лязг кабины отдаются в лифтовой шахте прямо за стеной. Это он. Должно быть, он.

Но нет. Лифт едет выше.

Я снова поворачиваюсь к двери и начинаю барабанить по ней с новой силой, отчаянно, яростно, словно загнанный зверь, который видит единственный выход и бьется о преграду.

— Да иду я, иду! — недовольный, сонный голос доносится из-за двери.

Голос его сына. Гены.

Слышу, как с лязгом проворачивается ключ в замочной скважине. Щелчок. Дверь медленно, нехотя, начинает открываться внутрь.

Мое терпение лопается. Внутреннее напряжение, что копилось все эти часы — с момента когда я вышел из палаты Минервы — вырывается наружу. Я не думаю. Действую на чистом инстинкте. Я хватаюсь за край дверного полотна и резко, со всей силы, дергаю его на себя.

Дверь с грохотом распахивается.

Передо мной стоит Гена. Он невысокий, парень плотного телосложения, с мягким, округлым животом, заметным даже под мешковатыми пижамными штанами.

Видно, что спортом он не занимается никогда — плечи сутулые, тело рыхлое, дряблое. Типичный образ жизни затворника: компьютер, диван, еда. На его голове — мятое полотенце, с мокрых темных волос на лицо стекают капли воды. Он трет голову этим же полотенцем, а потом накидывает его на плечо, хмурясь на меня. Его лицо бледное, невыспавшееся.

— Где твой отец? — гаркаю я, переступаю порог и нагло вваливаюсь в квартиру, даже не снимая ботинок.

В прихожей темно, горит только одна тусклая лампочка у потолка.

Гена опасливо отступает на шаг, задевая плечом вешалку, забитую куртками. Он вытирает ладонью каплю с подбородка, смотрит на меня с настороженностью.