Книга Тень Элларии, страница 141 – Джулия Фокс

Я помнила всё. И в этом заключалась моя главная пытка.

Король был уверен, что вырвал Ноа из моего сердца так же легко, как вырывают страницу из книги, заменив её выбеленной историей о доблести, о долге и о верности дому. Он не учёл одного: он сам научил меня носить маску. Научил улыбаться, когда хочется кричать. Склонять голову, когда хочется плевать в лицо. Сдерживать дрожь в голосе, когда внутри рушится мир. Я улыбалась за ужином, слушая тосты в честь моего возвращения. Я позволяла Корнелиусу касаться моей руки и каждый раз гасила в себе желание вонзить в его горло столовый нож, лежащий рядом с тарелкой.

Прошёл месяц. Во дворце время тянулось, как сладкий сироп. Каждый день был расписан, отмерен, выстроен в аккуратную цепочку ритуалов. Прогулка в саду. Приём лекаря. Лёгкий обед. Музыкальный вечер. Всё выглядело так, будто я возвращалась к привычной жизни. И в каком-то смысле так и было. Просто эта жизнь теперь ощущалась чужой кожей, которую я натянула поверх собственной.

— Ваше Высочество, чай подан в малом саду, — пролепетала Элиза, одна из новых горничных, появившись у двери. Она боялась меня. Они все боялись. Смотрели с осторожностью, словно я — хрупкая ваза, которую только что склеили после падения, и любой громкий звук может снова пустить по ней трещину.

— Благодарю, Элиза. Я сейчас выйду, — ответила я ровно, позволяя голосу звучать мягко и благодарно. Это был голос той Виолетты, которую они хотели видеть: немного бледной, немного ранимой, но послушной, благодарной судьбе за спасение.

Я медленно натянула шёлковые перчатки. Тонкая ткань скрыла дрожь в пальцах. Не от страха, нет. Страх давно стал привычным фоном. Эта дрожь рождалась от едва сдерживаемого желания разрушить всё вокруг: опрокинуть столик с зеркалом, сорвать занавески, закричать так, чтобы стекла осыпались на мрамор. Вместо этого я поправила локон у виска и направилась в сад.

Малый сад встретил меня выверенной красотой. Навес, увитый искусственными розами, цвёл круглый год благодаря магическим кристаллам, спрятанным в стеблях. Лепестки были совершенны: без пятен, без увядания, без запаха настоящей жизни. Под этим навесом сидела матушка. Прямая спина, безупречный силуэт, тонкая сигара в длинном держателе. В воздухе витал аромат дорогого табака и лаванды — смесь спокойствия и власти.

— Виолетта, дорогая, ты сегодня выглядишь… окрепшей. — В её глазах читалось облегчение, смешанное с искренним непониманием. Для неё всё было просто и логично: злые шпионы Кайрэна украли её дочь, доблестная гвардия вернула её домой. Мир восстановлен. Порядок соблюдён. — Эти дикари… я до сих пор содрогаюсь, представляя, через что тебе пришлось пройти.

Я опустилась напротив неё и взяла в руки чайник. Янтарная жидкость тонкой струёй наполнила фарфоровую чашку, и я сосредоточилась на этом движении. Чай лился ровно, не дрогнув ни на секунду. Как и я.

— Они пытались напугать меня, — произнесла я тихо, позволяя голосу звучать немного хрипло, словно воспоминание всё ещё причиняет боль. — Но… я держалась.

Матушка удовлетворённо кивнула, коснувшись моей руки поверх перчатки.

— Ты всегда была сильной, — сказала она с нежностью.

Я лгала так легко, что временами самой становилось не по себе. Слова о «диких похитителях», о грубых руках и пустошах Кайрэна сходили с моих губ почти естественно, будто я пересказывала старую сказку, услышанную в детстве. Каждая фраза была тонким, выверенным движением — ножом, который я аккуратно вонзала в собственную память, не уничтожить её, а чтобы спрятать глубже, под кожу, под кости, туда, где до неё не дотянется ни одна чужая сущность. Я должна была заставить их поверить, что магия короля сработала безупречно.