Книга Невольная ученица ректора-дракона. Я знаю твой секрет!, страница 38 – Адриана Вайс

На этот раз голос настолько грубый и сильный, что похож на рев раненого животного. Услышав его за спиной, я резко подпрыгиваю, а внутри у меня все сжимается от страха.

Еще только поворачиваясь на голос, уже понимаю, что он принадлежит отцу мажора.

Господи, да что с вашей семейкой не так? Почему даже те члены семьи, с которыми я не знакома, все равно доставляют мне столько страданий?

Кидаю взгляд на отца мажора и понимаю, что оказалась права. Полыхающим от гнева взглядом он смотрит на сына, приподнимается и замахивается на него кулаком.

— А ну, пошел отсюда, мерзавец! И, если хоть что-нибудь расскажешь матери, я тебя так отделаю, даже ползать не сможешь!

Со стороны мажора раздается пронзительный надрывный плач и в тот же момент комната начинает дико трястись и распадаться на части. Я не успеваю толком испугаться или осознать что происходит, как понимаю, что снова стою в аудитории с широко распахнутыми глазами.

— Как ты могла… стерва… ненавижу тебя…

Все еще не отойдя от странного наваждения заторможено поворачиваюсь и вижу зареванное лицо мажора. Не того мальчика, а взрослого парня. Слезы льются ручьем из его глаз, а он поспешно вытирает их рукавом своего дорогого костюма.

При виде такой резкой перемены с его стороны, мне становится неловко. Я даже толком не понимаю что произошло и от этого чувствую нарастающую тревогу.

— А что случилось?

Надеясь, что хотя бы препод мне все объяснит, поворачиваюсь к нему, но натыкаюсь на его мрачное выражение лица. Плотно сжатые губы препода и взгляд, который источает неприкрытое осуждение, красноречивей любых слов говорит о том, что я жестко накосячила…

— С вашей стороны пользоваться такими приемами низко и недостойно ученика академии Роллейда, — медленно качая головой, цедит сквозь зубы препод.

— Да какими приемами? Что я сделала? — пытаюсь добиться от него хоть какого-то внятного ответа, чувствуя, как внутри у меня все холодеет из-за нарастающей паники.

Отлично началось первое же занятие, ничего не сказать.

— Благодаря своему сильному дару, вы нашли самые болезненные воспоминания вашего партнера и обнажили их, выставив на всеобщее обозрение. Но что самое ужасное, вы заставили человека снова пережить то, что он так сильно стремился забыть.

— Но… я не знала… — нервно сглатываю я, чувствуя как предательски дрожит голос.

Я, конечно, могла бы предъявить ему претензию, что тоже испытала не самые приятные ощущения, увидев девушку с моим лицом в кровати мажора. Но, стоит мне только кинуть на него взгляд, как все слова тут же застревают в горле.

Мажор до сих пор не может остановить слез. Шатающейся походкой он возвращается на свое место и тяжело падает на стул. Опускает руки на парту и прячет в них голову.

Со стороны можно было бы сказать, что он спит на занятиях. Но его вздрагивающая спина выдает реальные эмоции.

— Извините… — потерянно опускаю глаза в пол, — Это вышло случайно… я же говорила, что я еще не успела научиться управлять своим даром…

С каждым словом мой голос становится все тише, а я сама не понимаю куда себя деть и что мне делать. С одной стороны, меня разрывает стыд за то, что причинила такую боль человеку. Пусть даже такому как мажор: грубому, похабному и ненавистному… но я своими глазами видела насколько это было болезненно для такого ребенка как он.