Книга После развода с генералом-драконом. Хозяйка чайной у Северных ворот, страница 8 – Нина Тимолаева

И связка старых ключей.

Она уже протянула руку, когда за спиной послышался голос:

— Ты уходишь сейчас.

Рейнар.

Разумеется.

Если уж он решил заговорить, то в самый неподходящий момент, когда между ними не осталось свидетелей и приличий.

Аделина не обернулась сразу.

— Кажется, именно этого от меня и добивались.

— Я пришёл не за этим.

— Тогда, должно быть, заблудился.

Она взяла со полки шкатулку с нитками и только после этого повернулась.

Он стоял в дверях без мундира — в тёмном пальто, уже застёгнутом до горла. Значит, тоже собирался на улицу. Или просто не хотел, чтобы в этом разговоре на нём оставались знаки службы. Неважно.

При свете единственной лампы его лицо казалось усталым, старше обычного. На скулах легли резкие тени. В глазах не было холода, которым он прикрывался в приёмном зале. Но запоздалое отсутствие холода ничего не исправляло.

— Если ты пришёл сказать, что всё сложилось не так, как ты хотел, — произнесла Аделина, — не трудись.

— Всё сложилось хуже.

— Для кого? Для тебя?

Он закрыл за собой дверь.

— Ты права. Я должен был говорить с тобой раньше.

— Потрясающее открытие.

— Аделина…

— Нет, Рейнар. Я слишком устала, чтобы слушать твоё позднее благородство. Ты всё уже сделал.

Он подошёл на шаг ближе.

— Я не уверен в том, что видел в отчётах.

Эти слова остановили её так резко, что в руке звякнул бронзовый колокольчик.

— Не уверен, — повторила она.

— Да.

— И всё равно подписал бумаги.

— На меня давили.

Она даже засмеялась — негромко, без радости.

— Кто? Твоя мать? Совет? Твой собственный страх показаться слабым?

Рейнар не ответил.

И это снова было ответом.

Аделина медленно поставила колокольчик обратно на полку.

— Послушай меня внимательно. Сейчас. Один раз. Если ты не был уверен и всё равно выбрал не меня, а удобство решения, значит, мне нечего спасать. Ни этот разговор, ни этот брак, ни тебя в своей памяти.

Он стиснул зубы.

— Я пытаюсь…

— Поздно.

Тишина в кладовой стала густой, почти осязаемой.

Где-то далеко хлопнула дверь. По коридору прошёл сквозняк. Лампа дрогнула.

Рейнар провёл ладонью по лицу — коротко, устало, почти болезненно. Аделина не помнила, когда в последний раз видела в нём такую незащищённость. Возможно, никогда. Но и это не грело. Потому что слабость, пришедшая после жестокости, слишком часто бывает всего лишь желанием облегчить совесть.

— Я не прошу тебя понять меня, — сказал он.

— И правильно. Я бы отказалась.

— У Северных ворот тебе будет тяжело.

— Какая неожиданность.

— Я поставлю людей, чтобы за домом присматривали.

— Не смей.

Он замер.

— Это уже не твой дом, — сказала Аделина. — И не твоя жена. Не присылай туда людей как милостыню. Не проверяй, не охраняй, не облегчайте мне жизнь издалека. Я не хочу крошек с этого стола.

На мгновение в его глазах вспыхнуло что-то резкое.

— Ты всегда превращаешь помощь в оскорбление.

— Нет. Только ту помощь, которая приходит после удара.

Они стояли друг напротив друга так близко к прошлому, что ещё шаг — и можно было бы вспомнить всё хорошее, из чего когда-то строился их дом. Но именно поэтому отступать было необходимо.

Аделина взяла шкатулку, салфетку, колокольчик и повернулась к выходу.

Рейнар не ушёл с дороги.

— Пропусти.

— Там опаснее, чем ты думаешь.

— После сегодняшнего вечера? Сомневаюсь.