Книга Сдать дракона в аренду, страница 48 – Яна Шарм

— Ты предлагал бежать, — напомнила она. — Ещё есть время. Ночью. Пока они ждут.

— Да, — кивнул он. — Есть время. И это мой последний шанс быть… благородным. Последний шанс отпустить тебя.

Он подошёл вплотную. От него исходило тепло, другое, не такое, как от нагретых камней. Более глубокое, живое.

— Майра Крофт, — произнёс он, и её имя на его устах звучало как заклинание. — Уезжай. Возьми Беллу, сыры, что сможешь унести, и уезжай. В столицу. В соседнее королевство. У тебя есть талант, упрямство, сила. Ты построишь новую сыроварню. Лучше этой. Без… без драконов и охотников. Без этой проклятой тайны.

Она смотрела ему в глаза, ища в них ложь, игру, манипуляцию. Но видела только боль. И ту самую жгучую, невыносимую нежность.

— Это и есть признание? — спросила она, и губы её задрожали. — «Я не тот, кем кажусь»? Немного запоздало, не находишь? Я уже знаю, кто ты.

— Ты знаешь, что я, — поправил он резко. — Но ты не знаешь, кто я. Ты видела Гаррета — вымышленного отшельника. Ты видела искры в воде и силу, что двигает камни. Ты даже… — он сглотнул, — даже приняла это. Но ты не знаешь истории. Веса. Ты не знаешь, что значит быть Игнисом. Драконом, чьё имя веками шептали со страхом. Чьи шрамы на теле — это не просто шрамы. Это летопись войн, предательств, сожжённых надежд. Я не «чудак-книжник», Майра. Я — катастрофа. Я там, где прохожу, оставляю пепел. Даже когда не хочу.

Он говорил всё быстрее, слова вырывались наружу, как лава из долго спавшего вулкана.

— Эти охотники… они правы в одном. Я — угроза. Не потому, что злой. А потому что я есть. Моё существование нарушает их хрупкий порядок. И оно… оно испортит тебя. Уже портит. Ты защищаешь чудовище перед братом. Ты лжёшь во имя того, кто лгал тебе. Твой сыр теперь помечен моим знаком — и это клеймо, Майра, не украшение. Это метка. Для них. И для мира. Ты стала соучастницей. И чем дольше ты остаёшься, тем глубже погрузишься в мою тень. И однажды оглянешься, и не увидишь себя. Увидишь только пепел от сгоревших мостов.

Он закончил, тяжело дыша. В погребе воцарилась тишина, насыщенная лишь запахом созревающего сыра и гулом их сердец.

Майра слушала, и странное спокойствие опускалось на неё. Как будто он высказал вслух все её самые тёмные, ночные кошмары. И произнеся их, лишил силы.

Она подняла руку и прикоснулась к его щеке. Кожа была горячей, почти обжигающей.

— Закончил? — тихо спросила она.

Он кивнул, не в силах вымолвить слово.

— Хорошо, — сказала Майра. — Теперь слушай ты. Я не слепая. И не дура. Я видела страх в глазах деревенских, когда говорили о драконах. Я видела ту чешую — она была красивой и страшной. Я знаю, что ты можешь быть ураганом, пожаром, катастрофой.

Она сделала паузу, собираясь с мыслями, с чувствами, которые бушевали в ней, требуя выхода.

— Но я также видела другое. Я видела, как ты, Повелитель Небесной Тяги, два часа возился с закисшим молоком, потому что я попросила «почувствовать, где тут бактерии сбились с ритма». Видела, как ты ночью подкладывал под одеяло замерзающего в загоне ягнёнка, которого мы подобрали, и грел его своим дыханием — не огнём, а просто тёплым воздухом. Видела, как ты учил буквам Гилла, того самого подпаска, и терпеливо объяснял, почему «сыр» пишется через «ы».