Книга Сумеречная госпожа. Заклятое наследство, страница 114 – Наталия Зябкова

Я вспомнила, что арахниды — племя фейри, обладавших наполовину паучьими телами. Они предпочитали темноту и норы, и питались кровью тех, кто попадал в их сети. Приёмная мать рассказывала, что с ними нужно быть очень осторожными, коварство и хитрость основные свойства их натуры. А ещё, основная масса их — немые, но отчаянно жаждут обрести человеческую речь.

— Стриж отдал свой голос в обмен на… что? — я не смогла сдержать дрожи.

— Какая умная! Так попробуй догадаться и об этом.

— Ведьма пообещала ему любовь Азали? Но наверняка обманула.

— Верно, — в голосе Врана слышалась невесёлая усмешка. — Однако мой братец, с затуманенными любовью мозгами, отдал ведьме не только свой голос, но и глаз. Плутовка потребовала и его, так как была слепа. Ведьма не слишком церемонилась, отнимая глаз, поэтому левая сторона лица брата покрыта уродливыми рубцами. Она пообещала ему, что он станет внушать чувства любой женщине, стоит ей увидеть его лицо. О, да, он внушает! Вот только совсем не те чувства, о которых грезил! Стоило Азали увидеть его изуродованное лицо, как она запретила ему к себе приближаться ближе чем на пять шагов. Лириан настоял на том, чтобы Азали удалили от Двора, и подарил Стрижу золотую маску, которую он носит по сей день. Теперь не станешь удивляться, что брат присягнул ему одним из первых?

— А ты?

— А я, — подхватил Вран, — любил Эониель, как и большинство рыцарей Благого Двора. Когда выяснилось, что Лириан послужил причиной её сумасшествия и смерти, я отказался служить ему. Коннан оказался слаб и не смог удержать трон. Однако, именно благодаря своей слабости он и остался жив — Лириан не ощущает от него угрозы. Лириан очень хитёр. Он подобрал ниточку к каждому при Дворе и держит нас на них надёжнее, чем на цепи.

— И твоя ниточка…

— Стриж, мой брат. За провинности Стрижа наказывают меня, а его — за мои. Когда я отказался присягать новому королю, меня поместили в башню, а брата из рыцарей определили в тюремщики.

— Как тебя наказали за то, что я помогла сбежать Тианиель?

— Пока никак, но после твоей свадьбы я отправлюсь из башни в каземат. Стриж сказал, король не хочет омрачать праздник. Удивительная сентиментальность! Думаешь, почему брат выпускает меня? Он надеется, что я сбегу, но тогда его точно убьют. Возможно, он и желал бы себе такой судьбы, но я не позволю случиться этому, пока жив.

— Интересно, в роду Лириана не было арахнидов? Уж слишком искусно он оплетает всех своей паутиной, — пробормотала я, но Вран расслышал.

— Сомневаюсь. Судя по тому, что я знаю об этом племени, они действуют гораздо грубее…

Он продолжал говорить, но я отвлеклась. В камере кто-то был. Тихий шорох в уголке, рядом с отхожим местом. Мышь? Чтобы не привлекать внимания Врана, продолжавшего разглагольствовать об арахнидах, я аккуратно разгребла солому, держа в руке кусочек сыра, оставшегося от обеда. Да, под соломой обнаружилась маленькая норка, из которой всё сильнее слышались возня и царапанье коготков. Я положила сыр рядом с норой и затаилась. Через пару минут оттуда показался маленький чёрный нос…

— Эй, ты что, уснула? — позвал Вран. — Чего молчишь?

Я затаила дыхание, разглядев в темноте норки круглое ухо и блестящую бисеринку глаза…

— Ариадна! — в голосе товарища по несчастью прорезались нотки паники. — Эй, ты слышишь меня?