Книга Сумеречная госпожа. Заклятое наследство, страница 22 – Наталия Зябкова

Не заставят! Ни одного предмета не отдам в загребущие руки родственников — пусть хоть режут! Кто же этот Савелий Петрович, бывший владелец дома — настоящий дедушка или… загадочный Флейтист, о котором говорил Черничник?

От такой мысли резко закружилась голова.

— Ну, что? Вспомнила? — малорослик сидел на рабочей поверхности рядом с плитой, по обыкновению, болтая ногами в воздухе. — Вижу! Не отвертишься!

Он потянулся к розетке, наполненной какими-то не-то зернами, не-то орехами и принялся отправлять их в рот одно за другим, с абсолютно бессовестным чавканьем. Заметив мой взгляд, он пододвинул розетку ближе и спросил:

— Хочешь?

Я было потянулась, но в последний момент отдёрнула руку, отчётливо ощущая опасность.

— Ах, да! Тебе нельзя! — он захихикал. — А ты всё-таки не дура! Не альва, железнобокая… или? Кто ответит: если побывала в подменышах — человек ли? У смертных другие пути! Хочешь выяснить? Попробуй орешек из леса Кернунна!

Кернунн — от этого имени по рукам и ногам побежали мурашки. Казалось бы — что такого? В мифологии это бог леса, скотоводства, плодородия. Как у всех языческих богов, у него много имён — Цернунос, Пан, Рогатый… Но я знала — у него есть и другие, нечеловеческие имена, тайные, одно из которых мне известно — Карней! Я едва удержалась, чтобы не произнести его вслух — но и этого оказалось достаточно.

Непрошенное яркое воспоминание окрасило лёгкий полумрак гостиной в цвета рассвета. Жаркие дуновения заструились по коже, в ноздри ворвался воздух, напоённый запахами мёда, трав и свежевскопанной земли. Жужжание насекомых слилось в ушах с пением птиц и стрёкотом кузнечиков и цикад. Рассветные лучи едва тронули горизонт. В траве прямо на глазах из воздуха образовывались будущие Слёзы Истинной Любви, а пока только обыкновенные росинки — насколько они могут быть обыкновенными в Тир Нан Ог, Стране Вечного Лета?

На его гладкой тёплой коже, остро пахнущей древесным соком, цвели лозы — разве можно назвать татуировками эти живые чудо-рисунки, с распускающимися весенними бутонами и опадающими осенью листьями?

— Ариадна! — шептал он, держа моё лицо в ладонях, внимательно всматриваясь невероятными глазами цвета молодой листвы. — Поведай, что убивает твоё сердце? Может, в силах лесного властителя его исцелить?

— Мне нужны Слёзы Истинной Любви, — говорю я, но не такого ответа он ждёт. Густые золотистые брови вразлёт хмурятся, но Кернунн отпускает меня, отходит на шаг и тянется за паутинкой, на которой в рассветных лучах горят, словно искры разгорающегося костра, капли волшебной росы.

— Не одна? — широкие скулы напряглись. Киваю, не в силах произнести ни слова. Вокруг него бурлит энергия жизни, так сильно, что боюсь выдать себя хриплым голосом. — Сколько?

Набравшись наглости, показываю раскрытую ладонь.

— Пять? — в его голосе нет удивления. — Не для себя. Вновь! — слова падают между нами, придавливая к земле непомерной тяжестью, которая тут же уходит, стоит ему приблизиться и взять меня за руку.

— Ты знаешь цену! — киваю, отводя глаза. — Когда же позволишь мне помочь? Пока не расскажешь — откуда узнать? Ведь я не провидец, подобно моей жене!

Раскаяние от того, что предстоит сделать, тут же терновым шипом впивается прямо в душу. Лицемерно шепчу:

— Пусть простит меня! Ведь это не по-настоящему!