Онлайн книга «Сумеречная госпожа. Заклятое наследство»
|
Прихожая оказалась неожиданно богатой — таких я ещё не видела. Потолок из резных плиток орехового дерева, скреплённых светлыми ольховыми рейками был сам по себе произведением искусства. Как-то я читала, что такой вид потолочной отделки называется артосенадо. Но меня поразил даже не он. Арочный проход в гостиную с одной стороны обрамляло искусно вырезанное дерево — каждая ветка или листок, да что там, рисунок коры — дышало изысканным совершенством. Казалось, стоит ветру ворваться через неплотно прикрытое окно, и оно зашелестит потревоженной кроной. Притворив входную дверь, я прошла в гостиную по устилавшей пол разноцветной каменной плитке, складывающейся в причудливые узоры. В виске, не переставая, стучала мысль, откуда у двоюродного деда Савелия, о котором в семье ни разу не упоминали, оказался такой дом, похожий на музей? Красивая старая мебель: диван с резными подлокотниками, кресло возле камина в виде разверстой пасти дракона, выпуклое медное тело которого занимало всю стену… И это странное, неотвязное чувство узнавания — будто всё в этом доме знакомо, более того, родное! — Да что ж такое! Тебя не учили под ноги смотреть! Уже второй раз норовишь раздавить! — запищали под ногами. От неожиданности я взвизгнула, подпрыгнула и рванулась обратно к двери. — Стой! Куда! Да стой, ты, кому говорю? Ручка не поддавалась, сколько ни дёргай, хотя я прекрасно помнила, что не запирала замок. — Успокойся уже! Не такой я и страшный! — продолжали пищать откуда-то с пола. — Да, странно. Тебя описывали, как умную и даже мудрую… Пока что не заметно! Слова невидимки немного задели. Я оставила дверную ручку в покое и стала искать взглядом их источник. Он нашёлся быстро: прямо под аркой, рядом с восхитившим меня резным деревом, прямо на полу сидел уже знакомый синекожий человечек. Его ярко-желтые глаза горели неодобрением. — У-у-у-у! — сказал он и вытянул в мою сторону руки с растопыренными пальцами. — Как страшно! Можно подумать, ты никогда малоросликов не видела! Онемев от растерянности, я лишь покачала головой. Затем, кое-как опомнившись хрипло спросила первое, что пришло в голову: — Ты что, домовой? Наслушавшись бабушкиных рассказов о том, как домовой прячет вещи, чудит на кухне и заставляет скисать только что налитое свежее молоко, я с самого детства страстно мечтала на него поглядеть. От тех бабушкиных рассказов веяло волшебством и чем-то таким, чего не хватает в обыденности, к чему душа маленькой Ады рвалась изо всех сил и нигде не могла найти. И вот, поглядела на домового, кажется! Человечек дернул рысьим ухом, удивлённо разинул рот, а потом разом подскочил на ноги, отчетливо прищелкнув подкованными каблуками щегольских черных сапог и тоненько противно расхохотался. — До-мо-вой! — сквозь смех, по слогам выдавил он. — Ой, уморила! Отсмеявшись он подбоченился, гордо отставил ногу, упёр руки в бока и взирая на меня свысока, насколько мог позволить его едва ли тридцатисантиметровый рост, вымолвил: — Не домовой я! Черничник меня зовут! Затем он вновь сменил позу, на этот раз выставив вперед другую ногу. Создавалось впечатление, что этот маленький… не знаю кто, ни секунды не мог усидеть на месте. — А я Ариадна, — всё-таки невежливо промолчать, когда тебе представляются. Черничник вновь подпрыгнул, на этот раз просто на месте и взмахнув рукой, сказал: |