Книга Но я не княжна!, страница 32 – Ксения Васёва

— Он женат?! — изумилась я. Вот это поворот!.. С другой стороны, всё верно! Воеводе, главе города, положено быть женатому!

Но как?..

— Уже нет, — выдохнула Ясмина, — его жена умерла в родах, вместе с дитём. Уж год прошёл с их смерти. Но Клим закрылся. Живёт как отшельник, в душу никого не пускает, а я... я устала.

— Он сильно её любил? — недоверчиво уточнила я. Воевода не выглядел убитым горем, наоборот, он показался мне неравнодушным, бодрым!

— Он её не любил, — Ясмина замялась, — женился потому, что пора было жениться. Когда я вернулась, вновь стал ко мне ходить. Нет, ничего у нас не было, слишком уж я гордая для любовницы. Но всё равно принимала гостя. Ой, вспоминать тошно!..

Видимо, в какой-то миг у Ясмины наступал предел откровений. У неё сделалось такое несчастное лицо, что я покорно сменила тему. В конце концов, прошлое никуда не денется.

— А чем ты Авдея стращала? Чего он раскаркался? — наш утренний визит в слободу не давал мне покоя. Зачем послам убивать знахаря?.. И чего не поделил Авдей с князем Темновским?..

— Ох, этот Авдей! Дурак дураком! Я бы мыслями с тобой поделилась, но ты уверена, что хочешь знать? Может, мяту принести, чтобы не затошнило? Всё-таки ты княжеская дочка, с телами мёртвыми не сталкивалась.

Увы, княжеской дочкой я была всего два дня. Моя тётка не обладала тактичностью Ясмины и за ужином часто включала Каневского. Каждый "сеанс" она читала мне нотации: "какие люди злые, какие вероломные, а с мужиками вообще связываться нельзя!" Надо сразу в монастырь! Но до монастыря ещё бы доучиться, а бессонница у меня уже имелась. В одну прекрасную ночь в голове родился план — я начала имитировать (как могла, конечно) маньяческие подготовки к убийству! Тётя быстро почуяла, что запахло жареным, и запретила мне смотреть Каневского. Поздно! Я втянулась и с энтузиазмом ждала новые выпуски. Мой неокрепший разум выбрал интересный путь сопротивления!

Тётя, правда, побегала в церковь, но лучше ей к священнику, чем потом мне — на психотерапию!

— Можно без мяты, с подробностями, — флегматично отозвалась я. Ясмина покосилась на меня с сомнением, но продолжила:

— Понимаешь, у лекарки Милы мы немного работали с мёртвыми. Язычники-лекари — они себе на уме, изучают человека изнутри, прости Господи! Мне тоже пришлось... но речь не об этом. В слободе я сгоряча обвинила язычников в убийстве, а когда наклонилась к Павлу... чуть не задохнулась. По всему выходит, что умер он давно! Я поклясться готова, что Павла убили ночью, если не раньше! Но самое невероятное, язычники воспротивились моим словам! Дескать, дозорные в башне наблюдали за Павлом! Он прошёлся по улице до слободы, прохожим кивнул, с мужиком какими-то поговорил, к воротам двинулся. Ну, язычники отвлеклись, решили незнакомца пустить — они ждали знахаря от Авдея. Но у ворот он уже с ножом в груди лежал...

За окном вдруг заскрипело, заскрежетало, затем раздался один короткий удар и... Бахнуло так, будто мешок тяжёлый на землю рухнул!

Или чьё-то тело.

Несколько секунд мы с Ясминой сидели, прижав уши. Но только заслышав приглушённый мат, я машинально схватила пустую сковородку и бросилась на улицу.

Как выяснилось дальше, это была очень паршивая идея.

Во-первых, полотенце, завязанное на манер сари, моментально поползло вниз. Во-вторых, на улицу я выскочила босиком — и пятки сразу заледенели. В принципе, для описания моей глупости уже достаточно, но было ещё "в-третьих"! Сковородка! Я с трудом держала её двумя руками, прислонив к плечу. Как отбиваться в таких условиях — решительно не понимаю.