Книга Пленница судьбы, страница 43 – Элиан Вайс

— Нет, — она обхватила ладонями его лицо и потянула вниз, заставляя лечь на нее всем весом. Он рухнул, все еще внутри, всё еще твердый и горячий, вжимая ее в матрас. — Ты не прав. Мир — это не только грязь и борьба за выживание. Иногда это… это.

— Что — это? — прошептал он, пряча лицо в изгибе ее шеи, щекоча дыханием влажную кожу.

— Это, — она обняла его, обхватив руками и ногами, вцепившись в широкие плечи, прижимая к себе так отчаянно, словно хотела врасти в него, стать единым целым. — Мы. Прямо сейчас. То, что происходит между нами — это не борьба, Даркейн.

— А что же? — его голос дрогнул, и эту тонкую вибрацию она почувствовала не ушами, а через связь, сердцем.

— Честно? — она выдохнула ему в ключицу. — Я пока не знаю, как это назвать. Но это точно не борьба. Это… что-то другое. Что-то тихое посреди шторма.

Он поднял голову и посмотрел на нее сверху вниз. В его глазах, горящих алым, она с изумлением увидела что-то новое, незнакомое. Надежду. Такую хрупкую, такую испуганную и бледную, словно росток, пробившийся через толщу льда.

— Не смотри на меня так, — попросил он, и в этом голосе прозвучала мольба раненого зверя.

— Как?

— Как будто я чего-то стою. Как будто я не конченная тварь, а человек.

— Ты стоишь, — твердо сказала Ария, поглаживая его лицо и проводя пальцем по тонкому шраму, рассекающему бровь. Она видела историю этого шрама: старший брат метнул нож, когда Даркейну было восемь. — Ты стоишь гораздо большего, чем тебе внушили.

Он не ответил. Вместо этого он начал двигаться внутри нее — медленно, тягуче, почти благоговейно. Он делал это так, словно занимался с ней любовью впервые в жизни. Его пальцы скользили по ее телу изучающе, не как собственник, а как исследователь, восхищенно. Ария чувствовала каждое прикосновение как строчку поэмы, написанной на коже.

Он отдавал. Впервые в своей жизни он не брал грубой силой. Не требовал, не принуждал, не ставил ультиматумов. Он отдавал ей свою страсть, свою запрятанную боль, свою глубоко погребенную нежность, о существовании которой сам забыл много веков назад.

— Даркейн, — прошептала Ария, и его имя прозвучало в тишине спальни как молитва божеству, спустившемуся с небес.

Он застонал — гортанно, беспомощно, и ускорил темп, но не сделался грубее. Наоборот, движения стали глубже, откровеннее. Их магия пульсировала между телами, сливаясь в единый, неразрывный поток. Ария перестала ощущать границы собственного тела. Где заканчивалась она и начинался он? Его желание стало ее желанием, его приближающийся оргазм запульсировал и в ее низу живота. Они двигались в унисон, как одно существо, как один организм с двумя парами рук.

— Я чувствую тебя, — прошептал он изумленно, касаясь губами её виска. — Всю. Твой страх перед будущим. Твою ярость на несправедливость. Но ещё… я чувствую надежду.

— Какую надежду? — спросила Ария, задыхаясь от нарастающих волн удовольствия.

— Что я могу измениться, — ответил он, и его алые, безумные глаза смотрели на нее с абсолютным, щенячьим обожанием. — Что ради тебя я могу стать кем-то лучшим.

— Не ради меня, — она замотала головой по подушке и вцепилась в его напряженные плечи. — Только ради себя самого, Даркейн. Ты заслуживаешь счастья.

— Я не умею, — признался он, и в этом не было слабости вассала. Только честность воина. — Я не знаю, каково это.