Книга Пленница судьбы, страница 46 – Элиан Вайс

Она не открывала глаз. Боялась. До дрожи, до холодка, пробежавшего по позвоночнику, боялась спугнуть этот момент — хрупкий, как крыло бабочки, неуловимый, как утренний туман над озером. Она лежала, замерев, притворяясь спящей, и каждой клеточкой кожи впитывала ощущение его близости. Ее щека покоилась на его груди — на твердых, рельефных мышцах, которые сейчас, без привычного напряжения, казались почти мягкими. Она слышала его сердце — не просто слышала, а чувствовала, как оно бьется прямо под ее ухом, размеренно, глухо, сильно. Ровный ритм, который почему-то успокаивал. Словно метроном, отсчитывающий секунды их украденного у реальности времени.

Он не спал. Она знала это наверняка — не потому, что видела, а потому что ощущала через их связь. Эту проклятую магическую связь, которую она столько раз мысленно проклинала, сейчас она благословляла. Она чувствовала его бодрствование — не резкое, напряженное, как обычно, а какое-то… задумчивое. Умиротворенное. Его пальцы, лежавшие на изгибе ее талии, едва заметно двигались — сжимались и разжимались, поглаживая нежную кожу круговыми, почти рассеянными движениями, словно он гладил драгоценную ткань, боясь повредить ее грубой лаской. В этом жесте было столько невысказанной нежности, столько подавленной, запрятанной в самые глубокие подземельья души потребности в тепле, что у Арии защемило в груди. Так мог прикасаться к любимой мужчина, который еще не разрешил себе любить. Так гладят то, что боятся потерять.

Его дыхание шевелило волосы на ее макушке — теплое, размеренное, пахнущее чем-то терпким, древесным, с легкой горчинкой дыма. Запах его магии, поняла Ария. Запах самого Даркейна — не короля, не чудовища, не повелителя пепла, а просто мужчины, который лежал с ней в одной постели и боялся пошевелиться, чтобы не разбудить.

Ария наконец решилась и медленно, словно раздвигая завесу тяжелого бархата, открыла глаза. Ресницы дрогнули, ловя утренний свет, пробивавшийся сквозь тяжелые шторы тонкими золотыми лезвиями. И первое, что она увидела, — его взгляд.

Он смотрел на нее.

Не сверху вниз, как раньше, когда в его алых глазах плескалось вечное осознание собственной власти, когда он взирал на нее с высоты трона, с пьедестала своей темной, пугающей силы. Не так, как смотрят на подданную, на пленницу, на средство достижения цели. Он просто лежал рядом, подперев голову рукой — небрежно, по-домашнему, — и рассматривал ее лицо. Так, будто видел впервые. Так, как рассматривают карту неизведанных земель, манускрипт на давно забытом языке, загадку, которую отчаялся разгадать, но не можешь оторвать взгляда. Его алые глаза — все еще горящие темным пламенем, которое никогда не гасло полностью — сегодня были другими. В них не было вчерашней ранящей уязвимости, которую она заметила в момент его слома, когда он признался в своем проклятии. Но и привычной ледяной маски — непроницаемой, застывшей, как замерзшее озеро, — больше не было.

Что-то среднее. Что-то живое. Настоящее. Его взгляд блуждал по ее лицу — по линии бровей, по скулам, по припухшим со сна губам, — и в этом взгляде читалось странное, почти голодное изумление. Словно он не мог насытиться тем, что видел. Словно пытался запомнить каждую черточку, каждую родинку, каждую ресничку.