Книга Пленница судьбы, страница 52 – Элиан Вайс

— Тогда зачем? — крикнула Ария, и слезы — злые, горячие, отчаянные — брызнули из глаз, покатились по щекам, закапали на грудь. Она не вытирала их, не прятала. — Зачем ты борешься? Зачем убиваешь себя? Зачем заставляешь страдать меня? Если ты так жаждешь смерти — почему бы просто не остановиться⁈ Перестать использовать магию, перестать цепляться за эту жизнь⁈

— Потому что я не могу умереть, не оставив наследника! — он шагнул к ней, преодолевая разделявшее их расстояние, и Ария не отступила. Ни на миллиметр. Стояла, глядя ему в глаза, чувствуя, как его магия обжигает кожу, словно стоя перед жерлом вулкана. — Потому что если я умру сейчас, без преемника, без стабилизирующего якоря — империя рухнет! И моя смерть станет причиной большего числа смертей, чем вся моя жизнь!

— Ты боишься смерти, — повторила Ария, но теперь ее голос звучал по-другому. Мягче. Глубже. С пониманием, от которого у нее самой перехватило дыхание. — Но не своей. Чужих.

Он замер. Застыл, будто громом пораженный, и Ария видела, как расширились его зрачки, как дрогнули губы. Она попала в точку. В самую сердцевину его существа, в то, что он прятал за семью замками, за броней из льда и магии.

— Ты не чудовище, Даркейн, — сказала она, подходя ближе, сокращая последние дюймы между ними. Ее ладонь легла на его грудь — туда, где бешено колотилось сердце, — и она почувствовала, как он вздрогнул от этого прикосновения. — Ты человек — может, не совсем человек, но личность, — который взвалил на свои плечи ношу, непосильную ни для одного существа в этом мире. Ты держишь на своих плечах целую империю, миллионы жизней, и ты ломаешься. Медленно. Каждый день. А я… я вижу это. Чувствую через связь. Твою боль. Твой страх. Твое одиночество.

— Замолчи, — его голос стал низким, опасным, вибрирующим на той частоте, которая предвещала бурю.

— Нет, — Ария шагнула еще ближе, так что теперь их тела почти соприкасались — грудь к груди, бедра к бедрам. Она чувствовала жар его кожи, его сбивчивое дыхание на своем лице. — Ты хотел правду? Ты требовал ее от меня с первого дня? Получи. Ты не злой. Не жестокий по своей природе. Ты — загнанный в угол зверь, который кусается, потому что свято верит: если он не укусит первым, его убьют. Ты выстроил вокруг себя стены из страха и льда, потому что когда-то, давным-давно, тебе показали, что доверять нельзя. Что любовь — это слабость. Что близость — это нож в спину.

— Я сказал — замолчи! — он схватил ее за плечи, рывком, сжал так, что кости протестующе хрустнули, и в его глазах полыхнуло то самое темное пламя — яростное, дикое, неконтролируемое.

— Нет, — она смотрела ему в глаза, не отводя взгляда, хотя плечи горели от его хватки, хотя магия вокруг него вибрировала на опасной частоте. — Ты можешь приказать мне замолчать. Можешь заставить меня силой. Можешь использовать свою проклятую магию, чтобы я проглотила каждое слово. Но я все равно буду знать правду. Потому что я чувствую тебя — не через слова, не через приказы, а через эту связь, которую ты же и создал. Потому что ты не можешь врать мне, как всем остальным. Я вижу тебя, Даркейн. Настоящего.

Он отпустил ее — резко, порывисто, будто ее кожа обожгла ему ладони. Отшатнулся на шаг назад, качнувшись, как пьяный, и Ария увидела то, чего, наверное, не видел никто за всю его многовековую жизнь. Его лицо — обычно непроницаемое, как гранитная маска, — исказилось гримасой чистой, незамутненной боли. Такой, какая бывает, когда срывают бинты с незажившей раны.