Книга Пленница судьбы, страница 62 – Элиан Вайс

— Этот, — она остановила палец на длинном белом рубце, пересекающем его левую грудь чуть выше сердца, — от удара мечом. Твой брат, да? — она знала это. Она видела его сны, его кошмары, наполненные криками и кровью.

Он не ответил, только желваки на скулах заиграли сильнее. Но связь не могла лгать — сквозь его щиты пробилась вспышка острой, старой боли. Да. Его брат.

— А этот? — ее пальцы скользнули ниже, к животу, туда, где пересекались три параллельные тонкие линии, как след от огромной лапы. Она провела по ним ногтем, и он коротко, резко выдохнул.

— Когти, — слово вырвалось у него сквозь сжатые зубы, и его руки на ее талии сжались крепче, почти до боли. — Тварь из другого мира. В Разломе.

— Ты убил ее? — Ария наклонилась и поцеловала шрам, провела по нему губами, чувствуя солоноватый вкус его кожи.

— Да, — выдохнул он ей в макушку.

— Ты убиваешь всех, кто причиняет тебе боль, — Ария подняла голову, ее глаза блестели в полумраке. Она снова коснулась губами его груди, на этот раз прямо над сердцем, где билась, колотилась его жизнь. — Но себя самого убить не можешь.

Он замер. Полностью. Его дыхание, его сердце, его магия — все на секунду остановилось. А потом по его телу прошла крупная дрожь. Пальцы на ее бедрах впились, оставляя синяки, но он не контролировал это — он просто держался за нее, как утопающий держится за соломинку.

— Что ты делаешь? — прошептал он, и в его голосе, в этом королевском, властном, ледяном голосе, впервые прозвучала растерянность. Почти детская. Почти беззащитная.

— Целую твои раны, — ответила Ария, и ее губы двинулись по его телу, от сердца вверх, к ключицам, от ключиц к шее. Оставляя влажную дорожку из поцелуев — нежных, медленных, обжигающих. — Все, что причиняло тебе боль. Все, что оставило след. Все, что ты носишь в себе годами, никому не показывая. Я целую это. Я принимаю это.

— Ария… — он закрыл глаза, и его голос дрогнул. Он не плакал. Темные короли не плачут. Но что-то в его лице сломалось, какая-то стена рухнула, и под ней оказалось нечто живое, настоящее, истекающее кровью.

— Открой глаза, — приказала она, отстраняясь и беря его лицо в свои ладони. Большие пальцы гладили его скулы. — Смотри на меня.

Он подчинился. Его алые глаза, влажные в уголках, встретились с ее глазами. Ария взяла его руки — тяжелые, сильные, дрожащие, — и положила их себе на грудь, прямо на сердце. Туда, где под кожей гулко, быстро, отчаянно бился ее пульс. В такт его.

— Чувствуешь? — спросила она, и ее голос был тихим, как дуновение ветра.

— Да, — выдохнул он. Его ладони, такие большие, что почти полностью закрывали ее грудь, ощущали каждый удар. Каждое «тук-тук», каждое «я-здесь».

— Это не долг. — Ария качнулась вперед, приблизив лицо к его лицу. — Не магия. Не принуждение. Это я, Даркейн. Я хочу, чтобы ты знал. Я хочу, чтобы ты поверил.

Он не ответил. Вместо этого его руки взлетели вверх по ее спине, притянули ее к себе — резко, порывисто, и его губы впились в ее губы. Он поцеловал ее сам, нарушая ее правило, но Ария не остановила его, потому что это было именно то, чего она добивалась. Это был не тот поцелуй, как раньше — не грубый, не собственнический, не нападающий, не поцелуй-клеймо. Этот был другим. Жадным, отчаянным, почти умоляющим. Он целовал ее так, будто боялся, что она исчезнет, что растает в лунном свете, если он не будет держать ее, если не зафиксирует это мгновение.