Книга Пленница судьбы, страница 63 – Элиан Вайс

Ария ответила со всей страстью, что копила эти три дня. Языком, губами, всем телом. Ее пальцы запутались в его волосах, сжались, оттягивая его голову назад. Зубы прикусили его нижнюю губу. Она чувствовала его дрожь всем своим существом — его желание, тяжелое, пульсирующее, упирающееся ей в бедро; его страх, скрученный где-то в солнечном сплетении; его надежду, робкую, как первый росток. Через связь, через магию, через каждый дюйм соприкосновения кожи.

Она обхватила его лицо ладонями, отстранилась, разрывая поцелуй, и ее дыхание было тяжелым, прерывистым. С губ сорвалась тонкая ниточка слюны. Она посмотрела в его пьяные, пылающие глаза и прошептала:

— Я хочу тебя. Не потому, что должна. Не потому, что магия требует. Не потому, что таков договор. Потому что я хочу. Сама. Ты мне нужен, Даркейн. Весь. С твоими шрамами, с твоей тьмой, с твоими страхами. Нужен.

— Ария… — его голос сорвался, и в нем послышалось что-то, чего она никогда не слышала. Слом. Признание. Капитуляция.

— Ты хочешь меня? — спросила она, глядя ему прямо в душу, прожигая его взглядом насквозь.

— Ты знаешь, — он провел пальцами по ее спине, от лопаток до поясницы, оставляя горячие дорожки, и прижал ее еще крепче.

— Скажи, — потребовала она, и это было последнее слово в их войне. Она должна была услышать это. Не почувствовать через связь, не догадаться по взгляду. Услышать.

Он молчал секунду — длинную, бесконечную секунду, когда даже воздух замер между ними, даже тени перестали плясать на стенах, даже угли в камине замерцали тише. Он смотрел в ее глаза и видел там себя — маленького, испуганного мальчика, спрятанного за доспехами темного короля.

— Да, — сказал он наконец, и в этом одном коротком слове было все. Смирение. Отчаяние. Правда. — Я хочу тебя. Каждую ночь. Каждый час. Каждое мгновение с того дня, как увидел в первый раз. Я хочу тебя так, что это сводит с ума, что я не могу думать ни о чем другом, что я забываю о войнах и тронах, когда ты просто смотришь на меня.

Эти слова ударили в нее, как волна, и Ария почувствовала, как к глазам подступают слезы — горячие, соленые, счастливые.

— Хорошо, — она улыбнулась дрожащими губами и поцеловала его в уголок рта. — Потому что я хочу тебя тоже.

Она оседлала его удобнее, ее бедра раздвинулись шире. Она скользнула руками вниз по его торсу, к поясу его брюк, и начала расстегивать их — медленно, дразня, не отрывая взгляда от его глаз. Он не двигался, не помогал, не мешал — просто смотрел на нее, тяжело дыша, как зверь, загнанный в ловушку, из которой он не хотел выбираться. Его руки на ее бедрах дрожали, пальцы гладили кожу, как драгоценность.

Она освободила его от одежды одним движением, и ее дыхание перехватило. Она приподнялась на коленях и, глядя ему в глаза, медленно, до головокружения медленно, опустилась на него сама. Без его помощи, без его приказа. Она приняла его в себя — до конца, до упора, до вспышки алого света, которая взорвалась за веками. Она почувствовала, как он заполняет ее всю — не только тело, но и разум, и душу, как магия вокруг них вспыхивает алым пламенем, окутывая их коконом, искрясь на кончиках пальцев, как мир сужается до одной точки — их тел, их дыхания, их сердец, бьющихся в едином ритме.

Даркейн застонал. Этот стон вырвался из самой глубины его груди, низкий, гортанный, животный, и в нем было столько боли и облегчения, столько отчаяния и наслаждения, что у Арии сжалось сердце.