Книга Пленница судьбы, страница 75 – Элиан Вайс

— Я остаюсь, — прошептала она, наконец оторвавшись от его губ, чтобы глотнуть воздуха. — Не на одну ночь. Навсегда, Даркейн. Если ты, Темный Король, готов принять меня такой, какая я есть. Со всей моей злостью, дерзостью, со шрамами на сердце, с ненавистью, которая каким-то необъяснимым образом переросла в нечто совершенно иное.

— Что? — тихо спросил он, и в его глазах робко, словно первый луч солнца после долгой зимы, загорелась надежда. — Нечто иное — это что?

— Я пока сама не знаю, что это, — честно, как на духу, ответила Ария. — Это просто чувство — сильное, огромное, оно не помещается во мне. Но оно сильнее меня. Сильнее всей моей былой ненависти. Сильнее животного страха перед тобой. Сильнее всего, что я когда-либо испытывала в жизни. Этому чувству пока нет точного названия. Но я пойму его, клянусь.

— Я тоже не знаю точно, что это такое, — признался он, и на его губах, искусанных в кровь, расцвела улыбка. Настоящая улыбка, без тени былой насмешки и вечной боли. Теплая. Счастливая. — Но я готов учиться и узнавать. Ради тебя, моя непокорная девочка.

— Ради нас, — поправила она, уже не в первый раз.

— Ради нас, — согласился он, и его голос прозвучал как самая священная клятва, которую он когда-либо давал.

Ночь растворилась в нежности, которая была сильнее любой магии. Они целовались в библиотеке, среди разбросанных книг и лунного света, их тела переплелись, руки изучали друг друга так, будто в первый раз. Он был предельно нежен, словно боялся разбить, она — не менее страстна, чем он. В эту ночь между ними не было ни приказов, ни подчинения, ни боли, ни борьбы. Было лишь то великое, неизведанное, всепоглощающее чувство, которое рождается из пепла боли и отчаяния. Они не торопились, не срывали одежду, а медленно освобождали друг друга от нее, залечивая поцелуями каждый шрам. Они просто были. Вместе. Наконец-то вместе по-настоящему.

Позже, когда луна уже склонилась к горизонту, Ария лежала на столе, укрытая его мантией, а он — на ней, уткнувшись лицом в изгиб ее шеи, и их размеренное дыхание сливалось в один унисон.

— Даркейн, — прошептала Ария в наполненную покоем темноту.

— Ммм? — он сонно поцеловал ее плечо, затем нежную кожу над ключицей, где уже алел оставленный им след, затем место за ухом.

— Я, кажется, тоже тебя… — она запнулась, не решаясь произнести это. Ей все еще было страшно.

Он замер. Всего на секунду, но она почувствовала, как напряглись все мышцы на его сильной спине.

— Что? — его голос прозвучал глухо, потому что его лицо все еще было спрятано в ее волосах.

— Я еще не знаю точно, любовь ли это, — призналась она, проводя пальцами по его спине, невольно чертя узоры на уродливых шрамах, которые она целовала сегодня ночью. — Я все еще боюсь этого слова. Но… это что-то очень, очень похожее.

Он поднял голову и посмотрел на нее. В его алых глазах больше не пылал адский огонь. В них сияли звезды — яркие, чистые, живые.

— Не торопись, моя хорошая, — тихо сказал он, целуя ее в уголок губ. — Я сильный, я подожду. Я буду ждать столько, сколько тебе нужно. Дни, месяцы, годы. Целую вечность, если потребуется.

— А если я никогда так и не смогу сказать этого вслух? — спросила она с легкой, чуть грустной улыбкой.

— Скажешь, — он скользнул губами по ее подбородку, спускаясь к шее, груди, покрывая ее тело дорожкой из поцелуев. Его голос прерывался, дыхание становилось чаще. — Твои прекрасные, честные губы не умеют врать. Даже когда молчат. Они все равно говорят мне правду. Всем твоим телом говоришь.