Книга Сердце ледяного ворона, страница 103 – Наталья Тудаль

Наконец, мы уперлись в тупик. Гладкая стена из черного, отполированного до зеркального блеска льда. Но я знала, что это обман. Передо мной зияла одна из самых больших «трещин» — не физическая, а магическая. Разлом в самой ткани заклятий, искусственно созданный и тщательно замаскированный сложнейшими чарами.

— Здесь, — сказала я, положив ладонь на лед.

Он был не просто холодным. Он был… липким, отталкивающим, словно прикасаешься к гниющей плоти. Я закрыла глаза, отсекая волну тошноты и отвращения, и сосредоточилась. Мой холод откликнулся, тонкой, почти невесомой струйкой просочившись в излом. Я не ломала защиту. Я не имела для этого сил. Я обходила ее, как ключ обходит сложнейший замок, находя путь наименьшего сопротивления, ту самую слабину, что оставил самоуверенный Бьорн, никогда не думавший, что кто-то сможет увидеть саму структуру его власти.

Лед с глухим, многослойным стоном расступился, не растаяв, а словно раздвинувшись, как тяжелая занавесь. За ним открылся проход в небольшую, круглую камеру. И оттуда хлынул такой концентрированный ужас, что Лианна отшатнулась с подавленным криком.

Она парила в центре комнаты, в столбе мертвенного, голубоватого света, что исходил ниоткуда и уходил в никуда. Королева Фрейя. Но от великой криомантки, жены Ярла и матери Альрика, осталась лишь тень, изможденная мучительная оболочка. Ее тело было почти прозрачным, сквозь кожу проступали синие, фиолетовые и черные прожилки магии, что питали этот ужас. Длинные седые волосы струились вокруг ее головы, словно в воде, застывшие в вечном падении. Ее глаза были закрыты, но на лице застыла маска безмолвного, вечного страдания — скорбь, ужас и принятие слились воедино. Она была жива. Я чувствовала слабый, едва уловимый трепет жизни, прикованный, скованный, растянутый на бесконечную агонию. Ее сознание было здесь, замурованное в этом ледяном саркофаге, вынужденное осознавать каждое мгновение своего плена.

Но самое ужасное было не это. От ее груди, прямо из сердца, тянулся толстый, пульсирующий сияющий шнур из чистого, но мертвого льда. Он уходил вверх, через свод камеры, и я знала — прямиком в тронный зал, в корону Бьорна. Он не просто держал ее в заточении. Он качал из нее силу, как кровь, высасывая душу и магию, чтобы питать свои безумные амбиции.

— Боги милосердные… — Лианна зажала руку у рта, ее глаза наполнились слезами ужаса и жалости. — Он… он пожирает ее.

Я подошла ближе, игнорируя леденящую душу ауру, что исходила от столба. Мне нужно было понять. Увидеть слабое место. Я смотрела на этот сияющий шнур, на саму Фрейю, и мое внутреннее зрение, настроенное на изъяны, искало зацепку, трещинку в этой ужасающей конструкции.

И я нашла ее. Не в самой Фрейе, и не в шнуре. А в точке их соединения. Там, где лед выходил из ее сердца, магия была не просто изломанной. Она была… напряженной. До предела. Перегруженной. Как струна, готовая лопнуть от малейшего прикосновения. Бьорн выжимал из нее все, что мог, не заботясь о сохранности источника, торопясь стать богом. Он довел систему до грани разрыва.

— Я не могу освободить ее, — прошептала я, и голос мой прозвучал чужим, отстраненным, как будто его издавал тот холод внутри меня. — Его магия слишком глубоко вплелась в ее сущность. Она стала частью контура. Резкое вмешательство… перережь я этот канал… это убьет ее мгновенно. Ее душа не выдержит такого разрыва.