Книга Сердце ледяного ворона, страница 112 – Наталья Тудаль

Потом ее взгляд скользнул за мою спину, на ледяной саркофаг. Ее лицо стало серьезным.

— Его суд… он свершился. Не мной. Не тобой. Его собственными деяниями. Не неси этот груз в своем сердце, сын мой. Ты был справедлив. А справедливость — удел королей, а не палачей.

Пол под нами качнулся сильнее. Где-то внизу с грохотом обрушилась часть стены.

— Мне пора, — сказала Фрейя, и ее образ начал мерцать, становиться более прозрачным. — Моя роль здесь сыграна. Моя связь с этим миром… она держалась на его воле. Теперь я свободна по-настоящему. Мне нужно… идти дальше.

— Куда? — вырвалось у меня.

— Туда, где мне положено быть, — ее голос стал тише, словно доносился из очень далека. — Где нет ни льда, ни огня, ни боли. Где царит покой. Прощай, мой сын. Будь счастлив. Живи. Прави… с сердцем.

Ее образ дрогнул, как отражение в воде, и рассыпался на миллионы сияющих частиц, которые подхватил ветер и унес в темноту рушащихся коридоров. От нее не осталось ничего. Кроме чувства… завершенности.

Я стоял, опустив голову, чувствуя пустоту, которую оставило ее прощание. Но в этой пустоте не было отчаяния. Был покой.

Сильная, холодная рука легла на мою.

— Идем, — сказала Элира. Ее голос был твердым. — Нас ждут.

Я кивнул, в последний раз обвел взглядом тронный зал — это гибнущее чрево чудовища, эту гробницу моего прошлого. Потом повернулся и, крепко держа руку Элиры, пошел к выходу. Лианна, вытирая слезы, последовала за нами.

Мы шли по коридорам, которые рушились у нас на глазах. Ледяные балки падали с оглушительным грохотом, стены трескались, обнажая черную скалу. Но мы шли сквозь этот хаос, как сквозь бурю, которую сами и усмирили.

Впереди, у того самого скрытого входа, нас ждал Тормунд. Его лицо было черным от копоти и усталости, но он стоял, опираясь на окровавленный топор, и его маленький отряд держал оборону против разрозненных групп оставшихся големов, которые, казалось, тоже теряли силу.

Увидев нас, он не улыбнулся. Он лишь кивнул, и в этом кивке было больше, чем в любых словах. Он видел мои застывшие слезы, видел серебристые волосы Элиры, видел, что мы одни. Он все понял.

— Ворота, — хрипло сказал он. — Сигнал подан. Армия ждет.

Мы вырвались на улицу как раз в тот момент, когда главная башня цитадели с оглушительным, прощальным стоном сложилась пополам и рухнула вниз, подняв гигантское облако ледяной пыли. Мы бежали по мосту, который трещал под ногами, и оказались на свободе, где нас встречало бледное, но настоящее северное солнце и рев тысяч глоток нашей армии, увидевшей своего генерала живым.

Я остановился, оглядываясь. Фростигард, символ тирании моего отца, умирал у меня на глазах, превращаясь в груду черного льда и камня. А передо мной стояли те, кто пошел за мной в ад и вернулся. Тормунд. Лианна. И она. Моя ледяная принцесса. Моя Элира.

Я обнял ее за плечи, и мы стояли так, глядя на гибель старого мира. Мы заплатили ужасную цену. Мы потеряли части себя и тех, кто был дорог. Но мы выстояли. И из пепла этой цитадели и льда наших сердец нам предстояло построить что-то новое. Что-то, ради чего стоило жить.

(АЛЬРИК)

Мы мчались на юг, сидя на спинах снежных волков — выносливых и свирепых грифов севера, чья шерсть цвета инея сливалась с заснеженными равнинами. Воздух резал лицо, но это был знакомый, почти родной холод. За нашими спинами, на горизонте, догорал Фростигард, оставляя лишь грязное пятно дыма и память о падшем титане. Но пламя войны, разожженное моим отцом, не угасло вместе с ним. Оно перекинулось на равнины, отделявшие Хеймгард от Соларии.