Книга Сердце ледяного ворона, страница 98 – Наталья Тудаль

— Они не атакуют! — крикнул Рагнар, его ударные отряды уже рвались в бой. — Они отравляют! Их магия — это яд!

— Пехота, отход! — заревел Тормунд. — Копейщики, держи дистанцию! Рагнар, фланги!

Но Оскверненные не были похожи на обычных воинов. Они не шли в атаку. Они просто стояли и извергали из себя эту черную скверну. Волны искаженного холода, ледяные шипы, покрытые той же ядовитой плесенью, сгустки тьмы, что гасили свет и высасывали тепло. Наши лучники выпускали в них стрелы, но стрелы вязли в черном льде, не причиняя вреда.

Я видел, как двое солдат из отряда Рагнара, увлекшись, подошли слишком близко. Черная струя одного из Оскверненных окатила их. Они не закричали. Они просто замерли на месте, их тела мгновенно покрылись черным, бугристым панцирем. Их глаза вспыхнули зеленым на мгновение, а затем погасли. Они превратились в новые статуи в этом ледяном аду.

Ярость закипела во мне. Это было не просто убийство. Это было надругательство. Над моей магией. Над моим народом.

Я шагнул вперед.

— Дорогу генералу! — крикнул Тормунд, и строй расступился.

Я вышел на открытое пространство. Оскверненные снова повернули свои пустые лица ко мне. Я чувствовал их магию. Она была похожа на мою, но извращенной, гниющей. Как будто смотришь в кривое зеркало и видишь собственное уродливое отражение.

Один из них, тот самый высокий, снова поднял руку. На этот раз черный лед сгустился в огромное копье.

Но я был быстрее.

Моя магия не была грубой силой. Она была точностью. Я не стал создавать стену. Я послал навстречу черному копью тончайшую, невидимую глазу нить чистого холода. Она не столкнулась с атакой. Она пронзила ее, как игла пронзает ткань, и достигла цели — руки Оскверненного.

Не было взрыва. Был тихий хруст. Рука монстра, от локтя до кончиков пальцев, мгновенно покрылась идеально прозрачным, сияющим льдом. Моим льдом. Чистым, ясным, не оскверненным. Затем лед почернел, потрескался и осыпался в прах вместе с костью и плотью. Оскверненный даже не вздрогнул. Он просто смотрел на свою отсутствующую конечность с пустым любопытством.

Это сработало. Их гнилая магия не могла противостоять абсолютной, сконцентрированной чистоте моего холода. Они были уязвимы.

— Они не чувствуют боли! — крикнул я своей армии. — Бейте точечно! Лед, сталь — не важно! Разрушайте очаги магии!

Битва превратилась в странный, почти хирургический поединок. Мои воины, воодушевленные примером, уже не бросались в лобовые атаки. Они окружали Оскверненных, отвлекали их, а лучники и копейщики били точно в голову, в грудь, в руки, откуда исходила черная магия. Я шел впереди, как скальпель, рассекая их уродливые заклинания и обращая их же оружие против них, замораживая и разрушая их изнутри.

Последний Оскверненный рухнул, рассыпаясь на куски черного стекла. В ущелье воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием моих солдат и завыванием ветра.

Мы победили. Но это была пиррова победа. Мы потеряли двадцать человек. И я видел в глазах выживших не триумф, а ужас. Ужас перед тем, во что превратился их дом, их сородичи.

Я подошел к Элире. Она стояла, глядя на останки Оскверненного, которого я победил первым.

— Ты была права, — сказал я тихо. — Ты видела их слабые места.

Она кивнула, ее лицо было бледным.