Книга Сердце ледяного ворона, страница 99 – Наталья Тудаль

— Я вижу их и сейчас, — прошептала она. — Они повсюду. Трещины. Они ведут… туда. — Она указала рукой в сторону, где в зловещем мареве уже вырисовывались исполинские, почерневшие стены Фростигарда.

Цитадель. Логово моего отца.

Мы похоронили наших павших и двинулись дальше. Теперь мы знали, с чем имеем дело. Мы шли сквозь бурю, рожденную безумием, и каждый шаг был битвой не только с врагом, но и с отчаянием. Но мы шли. И стены цитадели, эти черные клыки, впившиеся в небо, становились все ближе.

Они ждали нас. И мы были готовы принести им ответный визит.

(ЭЛИРА)

Стены Фростигарда были видны даже отсюда, из покинутой деревушки, что притулилась у его подножия. Они не сияли, как в старых сказаниях. Они были похожи на застывшую в небе сажу, на гигантскую грязную глыбу, что вот-вот рухнет и похоронит под собой все живое. Завтра мы пойдем туда. Завтра все может закончиться.

Вокруг царила лихорадочная активность. Армия — наша маленькая, жалкая, отчаянная армия — готовилась к последнему маршу. Слышны были приглушенные команды Тормунда, звон точильных камней о сталь, плач детей из обоза. Воздух был густым от страха и решимости. Я стояла на пороге хижины, что нам отвели, и смотрела, как Альрик обходит дозоры. Его фигура, высокая и прямая, казалась единственным твердым предметом в этом колеблющемся мире. Он был нашим якорем. Моим якорем.

И завтра он мог погибнуть. Я могла погибнуть. Мы могли потерять друг друга, едва успев обрести.

Холод внутри меня, обычно такой спокойный и ясный, вдруг зашевелился, заныл тупой, ноющей болью. Это была не физическая боль. Это был страх. Не за себя — я уже сделала свой выбор, запечатав свой свет в ледяную темницу. Я боялась за него. Боялась того пустого, вымороженного места, которое останется во мне, если его не станет.

Я не хотела, чтобы нашей последней ночью был страх. Не хотела, чтобы последним, что я помню, были его напряженные плечи и тень боли в глазах. Я хотела тепла. Пусть даже того, что я могла украсть, прикоснувшись к нему.

Решение созрело внезапно, с тихой и безоговорочной ясностью. Я повернулась и вошла в хижину. Лианна, увидев мое лицо, без слов кивнула и вышла, оставив меня одну. Я сняла свой походный плащ, потрепанный и пропахший дымом. Под ним было простое шерстяное платье — все, что осталось от моего прошлого. Я провела руками по волосам, пытаясь пригладить непослушные пряди. Это было бесполезно, и я прекратила попытки. Я не была той ухоженной принцессой из Соларии. Я была той, кем стала. И именно этой я должна была прийти к нему.

Я вышла и пошла через деревню. Солдаты, замечая меня, замолкали и отводили глаза — то ли из уважения, то ли из суеверного страха перед той, в ком свет смешался со льдом. Я не обращала на них внимания. Весь мой мир сузился до двери его хижины.

Я постучала. Легко, почти неслышно.

— Войди.

Его голос был усталым. Я отворила дверь и замерла на пороге.

Он сидел на краю грубой деревянной кровати, склонившись над картой, расстеленной на коленях. В свете единственной масляной лампы его лицо казалось изможденным, тени под глазами — глубокими, как раны. Он смотрел на меня, и я увидела, как поначалу в его взгляде мелькнула привычная тревога — все ли со мной в порядке. А потом… потом его взгляд изменился. Он увидел не бледную, замороженную союзницу, а женщину. Свою женщину.