Книга Поместье для Вдовы, или Это моя дочь, Дракон!, страница 216 – Рика Лав

Я приблизился, сокращая и без того минимальное расстояние между нами.

— Вы спросили, почему. Почему я так себя веду. Почему не могу позволить кому-то еще прикоснуться к вам. Почему готов разодрать глотку любому, кто попытается встать между нами.

— Это невозможно, — прошептала она, голос прозвучал не так убежденно, как слова. — Мы едва знакомы, это не может быть настоящим. Это просто…

— Может, — я слегка улыбнулся. — Это уже есть. Чувствуете?

Ее пальцы на моих плечах сжались, ногти слегка царапнули кожу. Жест, который заставил меня замереть, сдерживая желание наклониться и накрыть ее губы своими.

— Чувствую, — выдохнула она, глядя мне прямо в глаза. — Чувствую это притяжение между нами. Но объясните мне, что это значит? Что вы хотите от меня на самом деле?

— Вы моя истинная, Микэль, — произнёс, глядя ей прямо в глаза и вкладывая в эти слова всю уверенность, на которую был способен. — Понимаете теперь?

Всё. Теперь она знает.

В этом мире каждый слышал об истинных парах драконорожденных — о связи, которая случается раз в жизни, о притяжении, которое невозможно разорвать, о двух душах, предназначенных друг другу богами и магией. Аристократки мечтали стать истинной парой драконорожденного, барды слагали песни о великой любви истинных, священники проповедовали о благословении таких союзов.

Я ждал привычной мне реакции. Благоговения, может быть, страха перед масштабом того, что происходило между нами, или даже недоверия.

Вместо этого Микэль замерла, глядя на меня долгим взглядом. Потом медленно подняла одну бровь — жест настолько выразительный, настолько полный скептицизма, что я почувствовал укол неуверенности.

Растерянность исчезла с её лица, уступив место совершенно неожиданному.

Её губы дрогнули. Потом изогнулись. Потом Микэль издала звук, сдавленный смешок, который быстро перерос во что-то большее.

Она рассмеялась.

Не смешок светской дамы за веером, не сдержанное хихиканье. А громкий и мелодичный смех, который становился всё громче, пока она в конце концов не согнулась пополам, хохоча так, что слёзы выступили на глазах.

— Про… простите… — выдавила она между приступами смеха, хватаясь за мою рубашку, чтобы не упасть с подоконника. — Я не… не хотела… но это… о боже…

Она повисла на мне всем весом, лицо уткнулось мне в грудь, плечи сотрясались от хохота, который она не могла или не хотела сдерживать. Слёзы текли по её щекам, Микэль всхлипывала и смеялась одновременно, цепляясь за меня, как за спасательный круг.

Я застыл, не понимая, что происходит. Мои руки зависли в воздухе — одна почти легла ей на спину, вторая замерла у её плеча. Я не знал, куда их деть, как реагировать на этот неожиданный взрыв веселья.

Что, мрак побери, только что случилось?

— Микэль? — осторожно позвал я, всё ещё не решаясь коснуться её. — Вы… в порядке?

— Истинная! — прохохотала она в мою рубашку, голос прерывался от смеха. — Вы… вы только что сказали мне… что я ваша истинная… после трёх… нет, четырёх встреч… о господи, мне нужно дышать…

Она отстранилась, вытирая слёзы тыльной стороной ладони, всё ещё посмеиваясь, хотя приступ начал стихать.

— Простите, правда простите, — она сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться. — Это просто… это было так… так торжественно сказано. С таким серьёзным лицом. Я не смогла сдержаться.