Книга Ненужная жена дракона. Колокольня его лживых клятв, страница 73 – Лилия Тимолаева

Мужчина с закрытым воротом шагнул ко мне сам.

— Последний раз предупреждаю, леди Орвен-Грант. Отпустите канат.

Я посмотрела на него сквозь дрожащие верёвки.

— Чтобы завтра Дарион дал новую клятву в тишине?

— Новый брачный обряд утверждён Палатой.

— При живой равной клятве?

Он замер.

Не потому, что не знал. Потому что я сказала это здесь, на втором ярусе, рядом с главным канатом. Колокольня услышала.

Где-то наверху главный колокол дрогнул сильнее.

Мужчина понял и попытался прижать печать к канату одним движением.

Я сделала единственное, что могла.

Надела кольцо.

Не на палец, где оно когда-то было знакомом жены рода Грантов. Я продела его через волокно каната, как через нить, и сжала так, чтобы металл оказался между моей ладонью и верёвкой. Кольцо вспыхнуло. Пламя не было настоящим огнём, но серебряная печать отшатнулась от него, словно от жара. Канат ожил под моими руками. Он рванулся вверх, потом вниз, и весь второй ярус качнулся вместе с ним.

Главный колокол ударил.

Не в полную силу. Один раз. Глухо, сорванно, но достаточно, чтобы серебряные пластины на стенах покрылись трещинами.

Люди Палаты отшатнулись.

Оринт ударил тростью по полу, и золотые линии на камне вспыхнули, показывая старый рисунок яруса: круги, узлы, пути верёвок. Я увидела, где именно тянется главная линия молчания. От двери. Через боковой шнур. К балке. И дальше — к маленькому серебряному крюку, который люди Брана уже успели закрепить у окна.

— Крюк! — крикнула я.

Оринт повернулся, но был слишком далеко.

Я отпустила одну руку от каната.

Печать тут же пошла вниз, к моим пальцам. Боль пронзила запястье, метка под рукавом вспыхнула. Я перехватила канат локтем, удерживая его телом, и потянулась к ближайшей связке лент. Одна из них сама скользнула мне в руку. Не моя. Чужая. На ней мелькнуло имя Марены Олс, той женщины, что первой пришла утром к воротам.

Я поняла.

Колокольня отвечала не только моей клятвой.

Я привязала ленту к канату ниже кольца.

Потом вторую — с именем девушкиной матери, которую принесли в узелке.

Третью — с красной отметкой Савы.

Ленты одна за другой вспыхивали золотыми буквами, и канат становился тяжелее для печати, сильнее, многоголосее. Я больше не держала его одна. Я держала тот самый звук, за которым сегодня приходил город.

— Вы не имеете права! — крикнул мужчина с закрытым воротом.

Я едва удерживалась на ногах, но ответила:

— Вот это и проверим.

Оринт добрался до окна и сбил крюк тростью. Серебряная линия молчания порвалась. Печать на главном канате взвыла без звука — странное, пустое давление ударило в уши, но тут же схлынуло. Главный колокол качнулся ещё раз, уже свободнее.

Снизу донёсся грохот.

Дверь колокольни открыли.

Нет — не взломали. Открыли снаружи так, что нижний зал наполнился голосами. Сначала я решила, что люди Брана прорвались. Потом услышала другой голос.

Дарион.

— Именем рода Грантов, отступить от двери!

Его голос поднялся по лестнице и ударил в ярус не хуже колокола. Не как просьба. Не как запоздалая тревога. Как приказ, обращённый не ко мне, а к тем, кто пришёл ночью закрывать башню.

Мужчина с печатью резко повернулся к лестнице.

— Лорд Грант не имеет права вмешиваться в исполнение приказа Палаты!

— Если приказ касается моего брачного дела, я имею право видеть, кто и на каком основании запечатывает свидетельство до обряда.