Книга Зачёт по похудению и поцелуям, страница 16 – Ирина Коняева

— Чан.

— Что? — не понял Виктор.

— Огромный чан раскололся надвое. Теперь мне нужно куда — то деть второй. Не думаю, что его безопасно раздать худеющим. Будет неловко, если в качестве побочных эффектов девушки покроются черепицей.

— Отдашь королевской службе градостроения, они снесут с его помощью какое — нибудь ненужное здание, — успокоил Аргенталь, но было видно, что он очень старается не рассмеяться.

К моему огромному удивлению утренняя пробежка прошла в удовольствие. Я расслабилась, выбросила жуткие мысли из головы и действительно успокоилась.

Виктор прав. Ничего ужасного не случилось. В конце концов, если корпус придётся не ко двору, его просто снесут вторым котлом варева.

Но разве кто — то откажется от бесплатного здания?

Если кто — то его и хотел бы снести, в первую очередь ему пришлось бы иметь дело с деканом факультета боевой магии и главным тренером. Кого из них стоит бояться больше — огромный вопрос. Так что я не сомневалась, что корпус будет стоять вечно.

Но к ректору идти всё же пришлось. И я не могу сказать, что шла с той же уверенность, что чувствовала после пробежки. Скорее, готовилась к казни.

— Северную башню давно пора снести, — обрадовался ректор, который по всем законам логики должен был прочитать мне нотацию за нарушение техники безопасности как минимум. — И конюшню перестроить. А ещё астрономы третий год просят новую обсерваторию, надо помочь. По сносу я договорюсь с королевской службой градостроения, им всегда есть, что растворить в пространстве.

Такое отношение ректора к учебному процессу вызвало во мне смешанные чувства.

— Я вообще — то пришла каяться! — с нажимом произнесла я, напоминая кое — кому о прямых обязанностях.

— Я верю вам на слово. Видно, что вы раскаиваетесь!

В тот момент о раскаянии с моей стороны не было и речи. Но я действительно очень быстро пожалела о своей недальновидности.

В приёмной ректора меня ждал профессор Морлен.

Мой любимый наставник. Учитель с большой буквы.

Только сегодня выглядел он далеко не так добродушно, как в те моменты, когда я выигрывала для его факультета кубки и медали.

— Напоминаю, что открытие совершено во время вашей учёбы, студентка Линвуд, и принадлежит академии, — сказал он сухо. — Подготовьте подробный рецепт для кафедры и передайте завтра на занятии.

Вот тогда у меня внутри нехорошо кольнуло.

Весь день я ходила сама не своя, а после вечерней тренировки и вовсе упала на нелюбимую скамью для пресса и уставилась в пространство.

Виктор сел рядом.

— Кажется, сегодня стоило выдать тебе грушу и перчатки для бокса. Ты выглядишь так, будто тебе нужно спустить пар.

— Так и есть, Аргенталь. Всё так и есть.

Он спросил, что случилось, и я вывалила на него всё: и про новую лабораторию с огромными чанами из особого сплава, про выданных ректором помощников, отсутствие приватности, намёки на передачу рецепта и полное ощущение, что меня красиво обложили со всех сторон.

— И знаешь, что самое обидное? — выдохнула я. — Я хотела, чтобы девушки успели к балу влезть в свои платья, были красивыми и счастливыми. А в итоге половина академии обсуждает последствия моего эксперимента, а ректор ждёт, не дождётся, когда я ему выращу кучу новых зданий.

Я уставилась на звёзды. Равнодушные, холодные, но такие красивые. Их ничто не тревожит. Им всё равно, что меня лишают единственной возможности заработать достойные деньги для своей семьи.