Книга Скажи мне «нет», любимая, страница 27 – Татьяна Абалова

— Слепец...

В один из дней, когда редкое зимнее солнце заглянуло в окно и осветила комнату, он, опираясь на стул, потопал к картине. Всегда рассматривал ее, сосредоточившись на цирковых артистах, а сейчас вдруг увидел деталь, которая прежде ускользала от его внимания. В проеме двери, ведущей на балкон, прятался в тени человек. Хорр узнал себя. Гордо вскинутый подбородок, бледное лицо и крепко сжатые челюсти. Весь в черном, он являл яркий контраст разодетым в цветастые трико циркачам. Словно художник желал противопоставить тьме свет. Злу добро.

Стефан направился к двери. За порогом застыл стражник. Граф хмыкнул, поняв, что его стерегут.

«Чего еще боится Лиззи? Какие еще тайны прячет в своем доме, раз выставила у двери калеки стражу?»

— Я хочу видеть хозяйку, — сказал он.

— Леди Кречет не велела беспокоить, — стражник ответил, глядя куда — то поверх головы Стефана.

— Хорошо. Тогда я сам позову ее.

Дотащившись до окна, Хорр распахнул его. Ледяной воздух тут же пробрался под тонкую рубашку. Он увидел хозяйку крепости у колеса, поднимающего мост. Его смазывали, а она наблюдала. Мелькнула мысль, зачем держать в готовности подъемное устройство, если в его краю более десяти лет мирное время? Или она знает то, что хозяину Закряжья неведомо?

— Луиза Кречет, поднимись ко мне! Если откажешься, я сам спущусь!

Стефан пугал. Он с трудом представлял, как потащится по длинным коридорам и лестницам в одной нижней рубашке и босиком, еще и со стулом вместо костыля.

Лиззи даже не обернулась. Махнула рукой так, словно отгоняла назойливую муху.

— Леди Кречет! Это Приказ Сюзерена! — он впервые применил Глас, чтобы подчинить вассала.

Такая привилегия была издревле дана наследникам рода Хорр — правителям независимого Закряжья. Даже когда оно вошло в состав Кардеры, где сам Стефан становился вассалом Вильхельма Второго, он не утратил права применять Глас. Эта магия даровалась не по велению короля, и отнять ее тот был не в силах.

Фигурку вздрогнувшей Луизы окутал туман и помимо ее воли потащил к входному крыльцу. Она так и появилась перед сидящим на стуле Стефаном в клубах тумана. Он сполз с нее и потянулся, стелясь по полу, к ногам хозяина. Как верный пес, выполнивший приказ. Дотянувшись до голых стоп, магический туман растворился.

— Лучше бы я позволила тебе умереть, — выплюнула Луиза, вытирая рукой вспотевший лоб. Глупая, она пыталась сопротивляться Гласу.

— Чего ты боишься? — Стефан сузил глаза. Солнце еще не ушло, поэтому он имел возможность внимательно рассмотреть Лиззи. Его с детства поражали ее лучистые глаза цвета неба. В них плескалось лето, тогда как его были темно — синими и холодными.

«А она изменилась», — подумал граф, скользя взглядом по красивому лицу, обрамленному копной темных кудрей, растрепавшихся, пока ее тащил магический туман. Исчезла девчачья припухлость щек, черты сделались тоньше и благороднее. Губы, хоть и потрескались от мороза, все равно дразнили спелостью. В теле исчезли следы былой угловатости. Грудь, спрятанная под кафтаном, скроенным на мужской манер, рвалась наружу. Ткань натянулась так, что пуговица вот — вот готова была выскользнуть из петли.

— Мне нечего бояться, я нахожусь в собственном доме, — она гордо задрала нос. В Луизе Кречет чувствовалась порода. Представительница старинного рода, возможно, более древнего, чем у Хоррров, она сейчас была невероятно хороша.