Книга Эльфийская магия, страница 2 – Елена Князева

Белые волосы, словно лунный свет, обрамляли ее лицо. Эльфийские уши… Это было невозможно. В мире магов не было эльфов. Или были? Его знания, обширные и глубокие, вдруг показались ему недостаточными, неполными. Он всегда презирал тех, кто довольствовался поверхностным знанием, но сейчас сам чувствовал себя невеждой, столкнувшись с чем-то, что не укладывалось в его привычную картину мира.

Он присел на корточки, стараясь не шуметь. Лицо девочки было спокойным, безмятежным. Она казалась хрупкой, беззащитной, совершенно не соответствующей тому миру, в котором он жил. Миру, полному опасностей, предательства и боли. Миру, который он так старательно пытался оградить от себя.

.Что это? Чья это шутка? Или, что еще хуже, чья-то злая игра? Кто мог оставить ребенка на его пороге, зная его репутацию, его прошлое? Это было не просто жестоко, это было… безумно. Он вспомнил, как месяц назад родители Гарри Поттера умерли от руки Волан-де-Морта, и Дамблдор отдал малыша Гарри семье маглов.

Снейп отпрянул, словно от удара. Гарри Поттер. Дамблдор. Маглы. Эти слова, словно осколки разбитого зеркала, отразились в его сознании, вызывая болезненные воспоминания. Он знал, что произошло. Он знал, что Волан-де-Морт был уничтожен, но какой ценой? И теперь… теперь на его пороге ребенок. Ребенок с эльфийскими ушами.

Конечно, он помнил о существовании домовых эльфов, но черты лица девочки были поразительно похожи на человеческие. Его разум лихорадочно перебирал варианты, отбрасывая один за другим. Домовые эльфы. Да, они существуют, но их внешность, их обычаи – все это было так далеко от того, что он видел. И эти уши… они были не просто заостренными, они были изящными, словно выточенными из слоновой кости, и казалось, что они улавливают звуки, недоступные обычному слуху. Это было нечто иное. Нечто, что не вписывалось в привычные рамки магического мира, каким он его знал.

Снейп осторожно протянул руку, чтобы поправить выбившуюся прядь белых волос, но в последний момент остановился. Прикосновение могло разбудить ее. А что тогда? Что он скажет? Как объяснит это странное, необъяснимое явление? Его жизнь была построена на контроле, на предсказуемости, на скрытности. А это… это было хаосом, вторгшимся в его упорядоченный мир.

Он вспомнил слова Дамблдора, его странные, порой непостижимые поступки. Всегда казалось, что старик видит дальше, чем остальные, что он знает что-то, что скрыто от других. Мог ли Дамблдор иметь к этому отношение? Мог ли он, зная о его уединении, о его стремлении к забвению, послать ему это… испытание? Или, что еще хуже, это бремя?

Снейп поднялся, его взгляд снова упал на корзинку. Ребенок. Беззащитный. В его доме. В его жизни. Это было немыслимо. Он, Северус Снейп, человек, чье имя вызывало страх и уважение, человек, который видел столько боли и жестокости, теперь стоял перед чем-то настолько чистым и невинным.

Он чувствовал, как внутри него борются два начала. Одно, привычное, требовало избавиться от этого, вернуть его туда, откуда он пришел, стереть этот эпизод из своей жизни, как он стирал многие другие. Другое, более глубокое, более подавленное, шептало о чем-то ином. О долге? О ответственности?

Или, быть может, о чем-то, что он сам давно похоронил под слоями цинизма и горечи. О чем-то, что он считал давно утраченным, погребенным под пеплом собственных ошибок и потерь. Это было не просто бремя, это было эхо прошлого, которое он так старательно пытался заглушить.