Книга Пятое время года, страница 78 – Анюта Соколова

— Мама была бы счастлива, узнав, что мы наконец-то вместе.

— Отец тоже. И учитель… – я проглотила образовавшийся в горле комок.

— Уверен, они смотрят на нас и радуются, – Рен потянул меня на кухню. – Ты и здесь всё переставила? Хм, уютно. Что значит женская рука… – он приоткрыл крышку кастрюли и вдохнул аромат. – А телятину-то где взяла?!

— Здесь рядом мясная лавка с очень любезным продавцом. Вернее, он стал любезным, когда я помогла ему найти тайник, оставленный тёщей. Уникальная женщина: не доверяла банкам и складывала монеты в кешинскую напольную вазу с секретом. Ты наверняка встречал такие – из толстой керамики, тяжеленные сами по себе. Поди, догадайся, что там между стенками ещё несколько сотен монет. После смерти тёщи зять оттащил вазу в свой магазин, и она отстояла там шесть лет. Представляешь чувства зятя, который лишь чудом не выкинул клад на помойку? Так что у нас с тобой будет свежее мясо со скидкой.

— Невероятно! – рассмеялся Рен. – Это ты уникальная женщина, Дея. Везде найдёшь работу. Странно, что ты голодала в Сытном квартале.

— Сытный квартал назван так в насмешку, – я разлила суп по тарелкам. – Люди живут там от зарплаты до зарплаты. Сложно брать заработанный четвертак, когда знаешь, что у человека он последний, при этом ему нужно кормить жену и детей. Нормально платить могут только перекупщики и нечестные на руку торгаши. А после десяти лет службы на мужа-перекупщика у меня отвращение к подобной деятельности.

— Дея, а как вы обходили парадокс Гуэрро? – Рен сноровисто нарéзал хлеб. – Ты же в принципе не могла видеть ни прошлое, ни будущее Веррена.

— Он всё предусмотрел. Приводил в дом, к примеру, министра торговли и первый узнавал о будущих реформах, подорожаниях, налогах и так далее. Как ты думаешь, сколько стоит информация, что с такого-то месяца вдвое поднимется цена на зерно? Или что увеличат пошлину на харсинскую шерсть? Купить большую партию за две тысячи злотых, потом продать за четыре – проще некуда. Но это только часть замысла. Среди приглашённых гостей были политики, крупные фабриканты, промышленники. Баснословные прибыли приносили знания о том, где откроют месторождение серебра, кого назначат на высокую должность, чей завод получит крупный заказ и тому подобное.

— Аристократу королевских кровей не претило заниматься торгашеством? – зло усмехнулся Рен.

— Ну не своими же руками он покупал и продавал, – поморщилась я. – Есть управляющие, наёмные служащие, посредники. Дэмиен никому не говорил, что я – Пряха, и мне велел помалкивать. Для всех он был просто прозорливым и невероятно удачливым в делах. Знаешь, этакое небрежное за званым обедом: господа, мне опять повезло, ха-ха! Я вложил деньги в концессию, которая принесла тройную прибыль!

— Умная расчётливая мразь, – Рен протянул мне кусок хлеба. – Надо было придушить его после тех танцев. Прикопал бы в саду под яблоней, и дело с концом!

— Сказал человек, который подкармливал бродячих собак и вечно таскал в школу больных котят! Рен, ты пауков никогда не убивал – жалел, а туда же – «под яблоней»!

— То пауки, – он забавно шмыгнул носом, – а то эта гнида.

— Не хочу больше о нём слышать, – заявила я. – Давай есть.

— Так я уже всё, – Рен показал мне пустую тарелку. – Как главе семьи мне положена добавка?