Книга Кто вы, профессор Верещагин 2, страница 21 – Татьяна Матуш

Она взяла с полки флягу, ловко наполнила её из чаши, трижды перекрестила и вернула.

— Храните. В трудный час пригодится.

В последний раз перекрестилась на фреску, погасила свечу, и мы поднялись наверх. Монахиня заперла дверь, спрятала ключ под рясу.

— Пойдёмте, — сказала она. — Матушка велела передать, что запись в книге уже сделана. И благодарность вам, господин Ангел, от всех сестёр.

Я кивнул, но думал о другом: о трёх глотках, о воде, которая может стереть или воскресить память, о затворах на дне, о том, что в этом мире всё возможно. И о том, что Ксения где-то там, в лесу, идёт к своей гибели, а я всё ещё ищу ключи.

— Едем, — сказал я Смородину. — Надо успеть до темноты.

Мы зашагали обратно по тропинке, и за спиной осталось только чёрное озеро, под которым, глубоко внизу, в каменной пещере, всё так же бил ключ. И где-то там, на дне, ржавели древние затворы — на случай, если святыню придётся прятать.

* * *

— Нам нужна теплая одежда, — сказал я, — и запасные комплекты для Ксении и Маши. Два фонаря с запасом масла и огниво. Паек на сутки, на четверых. Крепкие сапоги. Пара саперных лопаток…

— Ну, все это можно раздобыть у меня дома. Кроме вторых женских сапожек. Одни можно с Дуньки снять, она за двадцать копеек их еще почистит, и завернет… Но у Дуньки лапа крестьянская, Ксения Андреевна в таких ноги до колен сотрет… Если только портянки…

— Вторые я у Катерины возьму, — кивнул я, — про портянки дельная мысль.

… Что я еще упустил? Аптечку? Оно бы неплохо. Вот только аптечный набор этого времени включал не жгут, одноразовый шприц с противошоковым и тонометр, а слегка другие вещи: нюхательные соли (хорошо при обмороках, настолько хорошо, что у Ксении наверняка есть с собой. Да и у Маши тоже), свинцовая примочка — он синяков, касторовое масло — слабительное, карболка (иными словами — фенол. Зачем? Я обалдел, когда узнал что это был самый обычный антисептик. Сразу припомнились мемы о суровых челябинских мужиках…). Еще там были опий, кокаин и «гофманские капли» (эфир на спирту), сушеная ромашка, скипидар, хинин и марля. Короче, проще не морочиться. С легким повреждением человек вполне дотянет до поверхности, а против чего-то серьезного такой набор не спляшет.

— Что ты собираешься делать? Ночное бдение на кладбище?

— Фантазии у тебя какие-то нездоровые, — фыркнул я, — едем. Сначала ко мне, потом к тебе. По дороге все объясню.

— Подземный ход? — Смородин развернулся всем телом и уставился на меня пристально, с сомнением в глазах… словно я ему заявил, что у свиньи два рыла и она умеет летать. — Ты хочешь сказать, что отсюда, прямо в ту самую сторожку, где сидит… тьфу, пропасть, будет сидеть Ксения Андреевна, имеется лаз под землей?

Я кивнул.

В темных глазах ротмистра читалось недоверие даже не к информации, а к моей вменяемости.

— Что конкретно тебя смущает, Гриша?

— Дай подумать. Да все! Подземный ход из монастыря прямо в нужное место — и ты об этом молчал, пока в тебя стреляли на мосту, а меня травили на рынке… наверняка не один раз! Ты либо тронулся рассудком, либо неизвестно по какой причине любишь умирать. Может ты от этого кефтеме имеешь?

Я усмехнулся. Кефтеме… Экстаз, благодать. почти оргазм — если приземленно.

— Гриша, ты под землей когда-нибудь ходил? Кроме как до твоего Механического Дзена и назад?