Книга Кто вы, профессор Верещагин 2, страница 33 – Татьяна Матуш

— Все на пол, — отрывисто скомандовал он, — барышни, вас не касается.

В пыли лежали торопливо сброшенные платья. Подцепив на ухват то, что принадлежало княжне, ротмистр выставил его перед собой как удочку и повел к столу с ящиком.

Дзинь… разлетелось стекло. Словно подсекая невидимую рыбу Смородин дернул ухват вниз и потащил платье по полу.

— Ну вот… — удовлетворенно кивнул он и перебросил ворох сатина мне, — полюбуйся, господин Ангел.

Платье было продырявлено метким выстрелом в районе живота.

— На поражение бил, сволочь.

— А тут иначе и никак, — встрял Ежик, — Простите уважаемые, я охотник. По ногам с этого угла не выстрелишь.

Княжна Трубецкая, закутанная по самые уши в мужицкий кафтан, смотрела на дыру от пули и с лица ее сходили краски, сменяясь смертельной бледностью. Экая впечатлительная натура. Вообще-то, при таких увлечениях следует иметь нервы покрепче.

— Кхе-кхе-кхе… — шумно прокашлялся Смородин.

— Что с тобой, Гриша? — удивился я, — никак простудился?

— Не дождешься. Распеваюсь я… Тряпица какая белая найдется?

— На саван?

— Шуточки у тебя, — ротмистра передернуло, — хотя у вас, ангелов, это может как сапоги после дороги почистить? Пойдем, Коля-Николай, выйдем на крылечко, да покричим для аппетиту.

Ежик, не споря, поднялся.

Из-за дверей пахнуло жаром, а сладкая парочка выбралась наружу и принялась усиленно размахивать наволочкой, разгоняя комаров.

— Эй-гей-гей! Не стреляйте! У нас бомба! Десять фунтов динамита! Если сунетесь — взорвём всё к чёрту!

Жандармы замерли за плетнём. Не лезли. Боялись.

— Чего хотите? — крикнул кто-то оттуда, видать, старшой.

— Выйти хотим! — крикнул Смородин. — Живыми выйти! Дайте пройти — бомба останется здесь!

— Выходите по одному! — донеслось с той стороны. — С поднятыми руками! Бомбу оставите!

— Не пойдёт! — подключился Ежик, угадав мелодию по первым трем нотам. — Выходим все сразу, с оружием. Или взрываем! Барышню вы убили, а мы ее приказы исполняли.

— Мы люди подневольные, — раненым лосем заорал ротмистр, — служивые. Что барышня приказывала, то и делали. А теперь уйти хотим.

— Что за барышня такая? — полюбопытствовал кто-то из жандармов на порядок тише и высунулся из-за плетня.

— Мы вам ее оставим, сами разбирайтесь, — уверенным юношеским баском рявкнул Ежик, — можете дух вызвать, этот, духовный стол повертеть, как в салонах.

— А вы нам жизню тяжелую не облегшите? Мы ить тож люди служилые.

Жандарм и вовсе высунулся по пояс. Седой вскинул, было, ружье, намереваясь послать пулю прямо через дверной проем, но Ксения заметила и вскинула ладонь в жесте запрета.

­— А мы знать не знаем, кто такая, — Ежик картинно развел руками, — деньги давала, золотом и ассигнациями. Кольца на ней приметные, может по ним что найдете. Одно так даже с печаткой. А второе с воооот таким алмазом, — парень изобразил пальцами куриное яйцо, не меньше. Потом словно опомнился и урезал до перепелиного. Но все равно, размер брильянта поражал воображение.

— Неужели поведутся? — не поверил я.

— Даже не сомневайтесь, — голос седого сочился презрением, — шакалье известное, за двугривенный удавятся, а тут целый алмаз.

Протекли еще пара минут, медленные и печальные. Наволочкой больше не махали и комары, привлеченные светом, валили в избу как купцы на ярмарку, целыми семьями и бригадами.