Книга Кто вы, профессор Верещагин 2, страница 87 – Татьяна Матуш

Хохота не последовало. А когда Ярик осторожно открыл глаза, сначала левый, а потом и правый, первое, что он увидел: необычно серьезное лицо гостя. И такое, характерно задумчивое.

Рассказ об испытаниях и о странном дне, когда Ярику не раз казалось, словно он уже шел этой дорогой и там его ловили, а однажды подстрелили насмерть. затянулся на час. Каша оказалась забыта. Совершенно незаслуженно, дух от нее шел изумительный, Ванда щедро сдобрила ее жареными шкварками. Язык проглотишь, если понимаешь — но тут нарисовались такие дела, что не до каши, пусть даже и со шкварками.

Граве не задавал вопросов, не перебивал и смотрел как египетский сфинкс, молчаливо и до предела загадочно, словно понимал что-то, что пока не дошло до Ярика.

— Ваша очередь, Игорь Афанасьевич — осмелел он, когда закончил.

Тот кивнул:

— Была у нас акция. Долго готовили, в обстановке высочайшей секретности. Даже свои не знали, кроме непосредственных исполнителей. А те — люди вне подозрений. Тюрьмами и ссылками проверены неоднократно, — легкая шутливость слетела с гостя, как кожура с банана, он говорил как гвозди вколачивал: четко, ясно, серьезно. — Узнали маршрут, коим князь Трубецкой должен был ехать на праздник в имение губернатора и разобрали железку. Прямо перед поездом, во избежании случайных жертв. Пришли тихо, ушли чисто… а поезд благополучно прибыл в Дербичево, и князь с ним… Потом, по своим каналам узнали, что дорогу проверили. И не просто прошли обходом. Конный разъезд послали в аккурат к тому самому месту. Не с проверкой ехали, арестовывать. Знали куда, кого и сколько.

— Вот оно как, — Ярик от изумления позабыл про свое почтение, подтянул ногой стул и приземлился напротив гостя. — То есть они того… время назад отвертели, чтобы все переиграть? Значит, так можно? Если того… что-то пойдет не туда.

— Выходит, можно. И, Ярослав… такое оружие в руках эксплуататорского класса оставлять нельзя. Нам оно самим пригодится. Хотя бы и в ближайшее время.

Темные глаза встретились со светлыми и было в них абсолютное понимание всех слов, даже невысказанных. Визит Императора Всероссийского, который был настолько секретным, что о нем знали даже вокзальные собаки. Возможность, которую послала сама судьба — и только один выстрел.

Или… не один, а сколько понадобится?

— Залесский, на выход. Без вещей.

…Вещей у меня не было и так, даже складень отобрали. Я попытался протестовать, согласно правилам предметы культа, кресты и образки конфискации не подлежали, но… над моими протестами только поржали, и заявили что католику таскать с собой православные символы все равно не по чину… я их понимал, страшно сказать! Сам поступил бы точно так, и совесть бы не мучила: тяжелая медная штука величиной с ладонь и с острыми краями — это, вообще-то, не только предмет культа, это оружие.

Ладно, будем надеяться, что в участке складень сохранится и если все пойдет хорошо, мне его даже вернут. Ну, или сам верну.

Меня провели длинными пустыми коридорами, мимо лестницы, которая вела наверх, в допросную, мимо выхода наружу (на что я не надеялся) и вывели в небольшой дворик, устроенный явно по хозяйственной нужде.

Нет, сердце не ёкало. Приговора еще не было, да и исполнялись они не тут…

Человек стоял спиной, заложив руки за спину. Не высокий, в отлично сшитом костюме, сюртук сидел идеально по плечам. Мужчина высоко и очень прямо держал наполовину седую голову, а манжеты сорочки, которые выглядывали из рукавов ровно на полсантиметра, не больше, были белоснежны…