Книга Кто вы, профессор Верещагин 1, страница 109 – Татьяна Матуш

Я уже успел перелезть через низкий плетень и сейчас аккуратно стек по стене вниз, чтобы не изображать из себя мишень в лунном свете. Дверь тихонько, почти неслышно скрипнула. Похоже, жандармы не только квасили хлебный самогон, но и несли службу. По мере оставшихся сил.

Выстрелы они услышали. На крыльце показался невысокий коренастый мужичок в одной рубахе, без гимнастерки, зато в фуражке. Штормило его знатно, баллов пять, а то и все семь. С крыльца он навернулся, но шею не свернул и даже ничего себе не повредил. Выматерился, встал сначала на четвереньки, потом на ноги и зашарил пятерней по кобуре.

Собирался подать сигнал? Я бесшумно шагнул вперед и рукоятью Макара приложил его в аккурат по основанию черепа. Полчаса отдохнет. Земля теплая, дождя нет — не простудится.

Хотя… смысл ему там валяться? Я огляделся, заметил дверь сарая, который принял за дровяник, открыл, заглянул внутрь, посветив себе спичкой — это оказалась конюшня. Флегматичный крестьянский сивка проснулся, посмотрел на меня без понимания, но и без раздражения: «Ходят тут всякие…» Выстрелы его, похоже, вообще не беспокоили. Ну и правильно, не его лошадиное дело кто там и кого.

Когда я, тихонько шипя, затащил пьяного и оглушенного жандарма в конюшню, сивка только переступил с ноги на ногу и тихонько фыркнул, не одобряя то ли ночные визиты, то ли сивушный перегар и непотребное состояние гостя.

— Потерпи, — бросил я, — к утру тебя спасут от этого общества. А, может, и раньше.

Конюшню я запер на засов, а с мельницей повозился и с третьей попытки сладил-таки с неподатливым навесным замком. Вообще, насколько я помнил, дверей в деревнях не запирали… но то деревня, а то одинокая мельница на отшибе, мало ли кого занесет.

Вот, например, меня.

Выбраться, конечно, выберутся. Деревенский дом — не подвал. Есть ход на двор, через подпол, через окно — тут не высоко. Но минут пятнадцать форы у меня есть, а если и второй в таком же состоянии, то все пол часа.

Жаль, верхом ездить необучен. А с другой стороны — чужая лошадь, да ночь, да еще такая веселая. Поймают — докажи, что не конокрад. А этих деятелей в российской глубинке даже полицейским не сдавали, просто забивали полешками насмерть всей общиной. Лошадь же! Понимать надо. Без нее ни землю вспахать, ни дров привезти. Смерть всей семье. Поэтому жалости к конокрадам не было ни на медяшку.

Что ж, сивке повезло, останется в родном стойле. А мне к мосту, благо, тропинка вдоль реки тоже имелась, а луна поднялась еще выше. Если что — я тут просто гуляю. Свежим воздухом дышу. Никаких ориентировок на меня нет и быть не может, документы вполне надежны и будут надежны еще год (пока моего подельника не схватят за шкребень и не упекут в арестантские роты).

А шарахаться по лесу мне было некогда, перестрелка сначала набрала обороты, а потом вдруг резко стихла. Кто понимает — плохой знак.

Тихо говорила речка, перекатываясь по спинам торчавших валунов. Светила луна. На окраине деревни лаяли псы, взбудораженные перестрелкой, вскоре к ним присоединились громкие голоса.

Я прибавил шагу, торопясь выяснить масштаб катастрофы. Может быть ничего особенно страшного и не случилось, просто деревенские парни решили «наехать» на жандармов, а те постреляли в воздух для острастки…