Книга Кто вы, профессор Верещагин 1, страница 111 – Татьяна Матуш

— Мечтать не вредно, — хмыкнул я, — но для оптимизма все же должны быть основания. Хоть какие-нибудь.

Медведь и этот, второй, смотрели на меня без понимания.

— Мы не выберемся, — на диво спокойно пояснил Смородин, — здесь по самым скромным подсчетам три десятка жандармов, да солдат в усилении сотня или полторы. А нас пятеро, один ранен, одна девушка. И… княжна. Ее тут не оставишь.

— Господин Смородин… эээ… Так Ксения Андревна-то… Не все равно, кто ее найдет? Хуже-то уже не будет. А нам, если на таком деле попадемся, да с телом княжны — всем Сибирь за счастье будет.

— Как заговорил, как запел, — звонко и зло отчеканила вторая девушка, — а как барышне цветочки — веники носить, да мед с патокой в уши заливать: «Ах, ваши несравненные глаза, ваш невероятный ум, ваша высокая сознательность…» Кто это был, не подскажешь? Может — Петр? Так Петя лежит там совсем мертвый, уже не возразит.

— А кто панику поднял? Надо прорываться, надо прорываться! Прорвались⁈ Троих потеряли — и княжну. Теперь только болотом уходить, да что там того болота. Солдаты окружат, да через сутки — двое и выкурят.

— Ярик где? — поинтересовался я.

— А пес его знает. Пошел к лошадям, да не успел. Как раз началось! Эти умники решили, что они смогут прорваться. Всемером, из них две девки, с пистолетами против ружей!

— Началась стрельба, — подал голос Степан, которого я про себя продолжал звать медведем, — троих положили сразу — сильно высунулись, пистолет же не ружье: и дальность другая, и точность. Княжна хотела ящик убрать подальше, а там, видно, кто-то меткий в засаде был. Подумал, что это взрывное устройство и она всех на воздух хочет наладить — ну и положил ее одним выстрелом. Прямо в сердце. Она не мучилась, — зачем-то добавил он, — даже не поняла ничего.

— Короче, этот день мы запороли, — фыркнул Смородин. — Пусковик-то цел? Аркадий?

— Берегли, — коротко отозвался парень в шляпе.

— Значит, ничего еще не потеряно.

Страшно признать, но этот деятель сомнительного морального облика начинал мне нравиться. В своих порванных штанах, грязный, посреди леса, окруженный жандармами, он и не думал паниковать. Напротив — держался с адским достоинством и пытался мыслить конструктивно.

А, главное, продолжал свято верить в эту свою бандуру, похожую не то на шарманку, не то на ящик точильщика ножей, короче, на что угодно, только не на машину времени. Я хотел по-привычке съязвить, но язык точно споткнулся о невидимую струну.

Путь к мельнице развернулся передо мной как лента: вот я сворачиваю на кабанью тропу, иду по ней уверенно, хотя без фонарика это непросто и опасно. Выхожу с задней стороны, без труда определяю окна комнаты, где сидят жандармы и действую так, словно прошел этот путь раз пять, не меньше…

— Прямо интересно, — пробормотал я, — сколько раз мы уже крутили эту ручку?

— Ручку? — встрепенулся Смородин, — а эээ… откуда знаете, что пусковик приводится в движении именно так? Ручка съемная.

— Дежа-вю, — пожал плечами я. — Вспомнить то, чего никогда не знал — задача простая. Любой студент это может, вон, хотя бы Ярика вашего спросите. Но, выходит, есть способ вспомнить и то, чего никогда не было. И мы с вами, господин Смородин, его знаем.

Смородин замер, внимательно глядя на меня. Его глаза, блестящие в тусклом лунном свете, вдруг сощурились: