Книга Кто вы, профессор Верещагин 1, страница 112 – Татьяна Матуш

— Возможно, вы правы, любезный, — сказал он медленно. — Это объясняет многое. Но не всё. Как, например, ваше тело умудряется откликаться на события, которые с ним не происходили? Уйти от прицельного выстрела с шести шагов… это невозможно. Да, ваши ноги могут быть быстрее Степиного пальца на спусковом крючке… Это бывает. Вопрос в скорости, с которой приказ от мозга двигается по нервам. Но для начала этот выстрел надо УВИДЕТЬ. А глаз — очень медленный анализатор.

Я почувствовал, как у меня начинает покалывать левая ладонь. Будто иголки воткнули. Эта странная, лёгкая боль сопровождалась ощущением чего-то знакомого, но неуловимого. Это было… неправильно. Словно я стоял одной ногой в сне, а другой — в яви.

— Ты это чувствуешь? — тихо спросил я, глядя на Смородина. Переход на ты вышел внезапным, но каким-то очень естественным. Мне даже легче стало, словно все это время мы ломали комедию.

Он кивнул, и я понял, что он говорит не о моей руке, а о чём-то большем. О тонкой, едва ощутимой вибрации, наполнявшей воздух вокруг нас. Это была не боль, не тревога, а скорее… отголосок какой-то огромной силы, которую я не мог понять.

— Это мелодия, — сказал он, как будто это было очевидно. — Не слышишь?

Я прислушался. И вдруг понял, что он прав. Тихий, еле уловимый звук — что-то среднее между жужжанием провода и дуновением ветра — разливался в пространстве вокруг. Мелодия была неполной, оборванной. Она не звучала, а как будто висела в воздухе, чтобы быть проигранной «по требованию».

— Это не просто дежа-вю, — осенило меня, — это ключ. Мы оставили следы, чтобы вернуться. Но почему именно так?

Смородин пожал плечами:

— Возможно, потому что иначе мы не смогли бы их почувствовать. Чистая логика или холодный расчёт здесь не сработают. Только что-то более глубокое: чувство, интуиция, память души.

Я посмотрел на сидевшую рядом девушку. Её пальцы уже не плели косу — они перебирали её, словно струны. Ритм совпадал с мелодией, которую мы с Смородиным слышали.

— Что ты делаешь? — спросил я её.

Она вздрогнула и подняла на меня глаза:

— Не знаю… Просто вспомнилось.

— Что именно?

Она нахмурилась, пытаясь подобрать слова.

— Ерунда какая-то. Этого не могло быть. Вы… целовали барышню. Не силой. Она сама хотела.

Смородин вскинул брови, но промолчал. Я чувствовал, как вибрация становится сильнее. Краем глаза я уловил движение — медленный световой всполох, который возник будто из ниоткуда и растворился в воздухе.

— Значит, это сработало, — сказал Смородин тихо. — Ключи активируются.

— И что теперь?

Он не ответил, лишь перевёл взгляд на меня. И в этот момент до меня дошло, что дежа-вю — это только начало. Вспышки интуиции, знакомые ощущения, музыка внутри нас — всё это не случайности. Мы действительно начали вспоминать день, который вычеркнули из времени.

Вопрос только в одном: как, черт возьми, мы его записали? Где? На чем?

КОНЕЦ 1 КНИГИ