Книга Кто вы, профессор Верещагин 1, страница 11 – Татьяна Матуш

Юрка сиял как царский рубль.

— Ты хоть СМС-ку оставил?

— Обижаешь. Я же не отморозок. Все чин-чинарем, в отсрочке. Если до завтра не объявимся, уйдет ребятам. А если что найдем, сам удалю.

Проверив налобный фонарик, приятель нырнул под землю с проворством и страстью настоящего хоббита, даже не задев края лаза рюкзаком. Я последовал за ним, без страсти, но и без колебаний. Сомневаешься — не делай. Делаешь — не сомневайся.

Вниз вела утоптанная лестница, фонарь выхватывал раскрошенные ступени, которые ныряли сразу и глубоко, как пьяные купальщики в Верею, не сомневаясь. Если верить схеме, которая хранилась в фондах местного музея, общая протяженность ходов составляла около трехсот километров. Залегали они на приличной глубине — а то, Конец света это тебе не теща приехала, в подполе не пересидишь.

Спустились мы метра на четыре или чуть больше. Дальше ход разветвлялся на три рукава, но два из них заканчивались тупиком. Не знаешь — удивишься, к чему такая архитектура. А это были «молельные кельи» — сектанты рыли их чуть ли не каждый для себя, чтобы уединяться для молитвы. Тут и иконы раньше висели. Сейчас, конечно, ничего не было, еще восемьдесят лет назад выгребли подчистую.

— Там, впереди должны быть пара шурфов аж восьмиметровых, — вполголоса сказал Антон, сверяясь с планшетом, висевшим на груди. Карту ходов, как и каждый уважающий себя «крот», он знал наизусть, но и от лишней страховки не отказывался. Это ведь не классический лабиринт, правило правой или, там, левой руки работать не будет, просто потому, что ушибленные новостью о скорой гибели рыли без всякого генерального плана, как бог на душу положит. Похоже, он им с прибором положил.

Кое-где ходы осыпались. И то сказать, крепеж, в основном, деревянный, обнаружился далеко не везде. Чаще стены крепили святой верой и молитвой, полагая этот материал надежнее деревяшек.

Забавно, но время показало, что не так уж сектанты и ошибались. Столбы-подпорки наполовину, а то и полностью сгнили, распространяя нехороший, тревожных запах — но сами ходы стояли.

Меня передернуло, хотя оделся тепло. Давило… В узких кротовьих норах, только-только двоим нетолстым разойтись, и потолок нависал низко-низко. Под многослойную экипировку тихонько, но неотвратимо забирался холод.

— Пахнет отвратно. — Запах и правда был отвратный: вполне терпимый от сырой земли сменился чем-то гнилостным, затхлым. И эха не было. Налобные фонарики выхватывали куски очень плохо, вручную обработанных стен. Вот где логика, они же тут Конец Света пересидеть хотели, неужели не обустроиться? Или думали, это мероприятие на четверть часа?

— Может, кто-то сдох? Крыса, там, — Юрке запах не мешал. Он уверенно забирался вперед, время от времени малюя на стенах кресты и стрелки и сверяясь с компасом.

— Что найти-то хотел?

Алехин обернулся:

— Мы, если карта не врет, сейчас под старым монастырем.

— Хочешь озеро найти? — я улыбнулся. Озеро это было местным Святым Граалем. Нет, молодость не возвращало, но легенд про него ходило не меньше. Говорили, что вода эта хранит память и забвение, и можно обрести то или другое — смотря сколько глотков выпьешь.

Вот только до волшебной воды было не добраться уже сто лет как.

Озеро существовало на территории монастыря. В засушливое время монахи при помощи некого приспособления могли прятать его в подземный резервуар. Сливали, как ванну.