Книга Кто вы, профессор Верещагин 1, страница 8 – Татьяна Матуш

Через стол толкнул агенту свой, все доступы у него были.

После ухода агента я, впервые за долгое время, вдруг понял, что мне… нечего делать. Книга отменилась на неопределенное время, лекций, кроме популярных, пока не предвиделось, а те я могу читать с любого места, хоть задом наперед. Готовится к ним не нужно.

Телевизора у меня так и не завелось.

Настроение для человека, которого только что ограбили, было странным. Философическим, как сказали бы современники княжны Ксении. Словно не годы жизни и приличную сумму отняли, а кошелек с мелочью в трамвае потянули.

И все же, что меня зацепило на лекции? Ведь что-то было, глупый загривок не ошибается никогда… в отличие от умной головы, которая только этим и занята. Моему загривку можно было верить. Сколько раз я на него полагался — и никогда не жалел. Вот наоборот — бывало.

Запись все еще была на телефоне. Я медленно, иногда останавливаясь и пристально вглядываясь в лица, просмотрел всю. Кадр за кадром. Убил на это больше трех часов.

Большинство лиц были незнакомыми. Неудивительно, на такие собрания публика приходит случайная. Что же до блогеров, приглашал их Саша, руководствуясь своими соображениями.

Лица как лица: мужские, женские, молодые и не очень. Холеные и обычные, с макияжем, татуажем и чертом в стуле. Стоп!

Не веря себе я вернул запись немного назад, двумя пальцами постарался увеличить экран сколько возможно и в волнении смахнул его напрочь. Черт, черт, черт!

Нет, так дело не пойдет. Медленно вдохнул, еще медленнее выдохнул. По себя посчитал с двадцати до одного по-французски. Проверил пульс — он был учащенный, но потихоньку приходил в норму.

Чтобы прикрутить адреналиновый кран, сунул за щеку обычный кусок сахара. Для того и держал. Ну и, чтобы поприкалываться над гостями, которые шли посмотреть чудака-профессора, живущего как сто лет назад. У меня и самовар был, правда, электрический.

Сбросив запись на компьютер, развернул ее на большом экране, любуясь перекошенным лицом. Чихнуть собрался или зевнуть? Остановленные кадры иногда выглядят так забавно.

Лицо было обычным, славянским, даже, можно сказать, рязанским. Круглое, ширококостное, нос картошкой и русые волосы. Но тут было очень хорошо видно то, что зацепило мое внимание пятью минутами раньше. Парень малость загорел и недавно побрился. Сначала загорел, а потом побрился и это была его промашка.

Лицо было выбрито очень необычно, словно до недавнего времени парень носил не модную, ухоженную бороду, а бакенбарды.

…Так-то ничего удивительного, каких только ряженых не носит мать земля. А в барбер-шопе на лице и не такое изобразят, были бы деньги. Вот только если дорисовать недостающее — лицо становилось не просто знакомым.

Я знал его как свое, каждую черточку, каждую неправильность. И, вместе с тем, был уверен на все сто — мы никогда не встречались.

Встал, походил по комнате. Сделал «орла», закинув руки за голову. Понаклонялся. Подумал, что надо бы переодеться, ходить по комнате в брюках, шелковой сорочке и жилете, конечно, забавно, но вряд ли удобно.

Мысль не задержалась, а ноги сами привели к высокому, под потолок, книжному шкафу. Наверх можно было залезть только со стремянкой, но то, что было нужно, находилось ниже. Массивные, тяжелые, как гантели, только не такие удобные фотоальбомы. Из тех, где фотографии крепились к толстому картону на специальные уголки.