Книга Кто вы, профессор Верещагин 1, страница 40 – Татьяна Матуш

Но — два дня. Что можно успеть за такой срок?

— Тоша, — женщина смотрела на меня в упор, словно хотела просверлить две аккуратные круглые дырки, — что происходит?

— В смысле? — попытался я прикинуться дурачком. — Работают какие-то нехорошие ребята. Когда полиция их поймает, разберется в мотивах.

Юлька сдвинул брови, отчего ее красивое лицо сразу стало старше лет на пять, а то и все десять.

— Поправь меня, если я ошибусь: сначала горит склад, потом твоя квартира, потом громят мою. Подбрасывают кейс. На простое ограбление это не похоже.

— На что же это похоже? — спросил я. Мне и впрямь было интересно. Юля далеко не дура, да и факты сопоставлять умеет, специальность как бы обязывает… Даже если она по ней не работала ни дня, пять лет учебы в окно не выбросишь.

— На шантаж. Тебя вынуждают что-то сделать. Или, наоборот, чего-то не делать. Причем, тот, кто это делает, неплохо тебя знает. Он повышает ставки.

— В смысле?

— Ну, сначала готовая книга. Это просто работа, которую жаль… но ничего смертельного. Потом твой дом, который тебе очень дорог. Это твой «панцирь рака-отшельника», где ты в любой момент можешь спрятаться от всего мира. Потом — я. И последняя ставка — твое исследование. Он пошел с козырей, да? — Юля смотрела пытливо, без сочувствия, которого она, в принципе, не испытывала ни к кому. Но с пониманием.

— Любая женщина сейчас устроила бы скандал, — пробормотал я.

— На тему? — удивилась она.

Мы медленно шли по улице, отдаляясь от дома, где начали работать уборщики. Небо хмурилось, но дождя не обещало, а обещало приятную прохладу без духоты.

— Ну, как же… Почему я не бросаюсь тебя защищать любой ценой. Как, вообще, посмел поставить тебя ниже каких-то глупых бумажек.

Любовница, идущая со мной под руку, тихонько рассмеялась:

— Ну, я же восточная женщина. Могу принять, что для моего мужчины работа важнее.

Неожиданно… То, что Юля родилась и выросла в Дагестане, я знал, но такой ее взгляд на расстановку приоритетов оказался сюрпризом.

— Так расскажешь? Мне кажется, я имею право знать, из-за чего рискую головой.

— Имеешь, — согласился я. — Но рассказывать не буду, извини. Иначе риск возрастет по экспоненте. Вообще, я был бы спокойнее, если бы ты вдруг, спонтанно, решила навестить родителей. Или, вообще, слетала бы в отпуск.

— Отпуск, — Юлька прищурилась, — к морю…

— К морю, — подтвердил я, предчувствуя кровопускание кошельку, и так изрядно похудевшему. — Ты — мое уязвимое место. Не самое главное, тут ты права. Но одно из… Мне бы не хотелось делать выбор между тобой и работой.

— Самое холодное и рациональное признание в симпатии, которое я слышала от мужчины, — отозвалась Юля, глядя прямо перед собой. — Но меня это устраивает, как ни странно. Лучше уж так, чем сначала бабочки в животе, а потом: «Ах, как он мог, подлец!» Море я могу выбирать?

— Ты умница, — ответил я с огромным облегчением, чувствуя, что с души с грохотом скатился камень, величиной с Монблан.

Женщина неожиданно подпрыгнула и с силой пнула камешек, лежавший на тротуаре, так, что он улетел в водосток и только булькнул там.

— Опять путешествие в гордом одиночестве, — пожаловалась она. — А, с другой стороны… акула-молот сама себя не посмотрит.

* * *

Сборы заняли на удивление мало времени. Я бронировал авиабилеты и отель, а Юля, распахнув шкаф, меланхолично кидала в сумку купальники, сарафаны и босоножки.