Книга Кто вы, профессор Верещагин 1, страница 83 – Татьяна Матуш

И так натурально, искренне, что я чуть было не дернулся помочь. Но вовремя вспомнил, что расшибаться тут не обо что. Не об землю же? А девчонка — талантище, ей бы в театре играть — аншлаг обеспечен!

Но, значит, цель не я, а этот франт? Неужели же она не видит, что паренек далеко не прост? Я уже подошел достаточно близко, чтобы разглядеть его руки: большие, крестьянские — но уж больно чистые. Словно за ними тщательно следили.

Парень прыгал вокруг девицы, так охала и плакала, платок сбился так удачно, что позволил разглядеть русоволосую во всей красе: обычная девчонка. Пухлые щеки, аккуратный нос сапожком, серые глаза, которыми она усиленно стреляла. Несколько «пуль» достались и мне.

— Что с де… вицей? — быстро поправился я.

— Ногу подвернула, — шмыгнула носом она, — болит — страсть! Не наступить никак, не дойду до дому.

— А живешь-то далеко? — заботливо поинтересовался франт. На меня он не смотрел вообще, все его внимание поглощала девчонка. Он помог ей подняться, под юбку «щупать лодыжку» не полез, предложил опереться на него… девчонка честно попробовала, охнула и скривилась, прикусив губу.

Правда, что ли, больно? Вообще, ногу можно подвернуть и на песке, смотря как ступить. Может, я на воду дую?

— Да живу-то недалеко, — тарахтела она, — аккурат за три дома отсель, нашей крыши за сараем не видно, но тут совсем близко. Уж помогите, добрый барин, не оставьте заботой. А маменька вас чаем напоит. Чай у нас духмяный!

— Слышишь, давай из рук стул сделаем, посадим ее, да мигом донесем, — предложил я франту.

— Это как — стул из рук? — заинтересовался он.

Я показал: крепко взял себя ладонью за запястье. Он чуть помедлил, но повторил мое движение и потом мы соединили наши руки в подобие сидения. На ощупь руки у франта были мягкими, ничуть не мозолистыми. Хотя, может, писарь в конторе? Не всем же молотом махать.

Девчонка с явным удовольствием взгромоздилась на «табурет», крепко ухватив нас за руки. Мы подняли — весу в ней было порядком, но не так, чтобы вообще не снести. Если правда недалеко, так и справимся.

Франт оказался парнем сильным и крепким и до небольшого домика, укрытого за здоровенным сараем, мы дотащили девчонку в раз. «Пиджак» ударил сапогом в калитку и небрежно поинтересовался:

— Собаки нет?

— Не-а, матушка их не любит, — пояснила девчонка.

— Вот будет дальше не любить, так и станут всякие наглые кошаки цыплят воровать, — наставительно сказал он. Мы опустили девушку на землю, и парень пнул калитку еще раз так, что старенький ржавый замок задребезжал.

Нет, все же не писарь. Разве что музыкант — стал бы кто другой так руки беречь?

Послышались шаги, калитка распахнулась. Я ожидал увидеть «маменьку», в крайнем случае — «маман» и при виде крепкого парня в косоворотке шагнул назад… но тут «музыкант» и «болезная» выступили на удивление слаженным дуэтом, толкнув меня в спину.

Парень ловить не стал, отступил вбок и, носом вперед, я влетел во двор.

Никаких кур там, конечно, не было. Выходит, попал куда надо и нашел тех, кого искал?

* * *

— Что? — я изумился так, что аж привстал. И немедленно получил очень неприятный удар носком сапога по почкам.

Правильно получил, предупреждали же, чтобы не шевелился.

Но уж больно удивительную вещь сообщил мне франт, которого здесь звали… Пианист! Я чуть не упал со стула, когда услышал. Интересно, правда — умеет, или это шутка такая? Но руки он берег очень похоже — когда меня били втроем, он пару раз поучаствовал ногой, а потом сел на подоконник и принялся смотреть боевик.