Книга Кто вы, профессор Верещагин 1, страница 81 – Татьяна Матуш

А вот встречи с городовым я опасался, и не напрасно. Полиция вела учёт всех приезжих, особенно тех, кто не был коренным жителем города. Где-то ближе к сердцу у меня должен был храниться докУмент: право на жительство и работу в городе… И — нет, усы, лапы и хвост не проходили.

Нужно было, кровь из носу, добыть что-то похожее до ночи. Иначе с наступлением темноты меня арестуют за бродяжничество, и это в лучшем случае. В худшем — я встречу своих, с позволения сказать, коллег по касте, настоящих бродяг, которые дадут мне по затылку и отнимут сапоги.

Интересно, а отсюда поговорить с Ксенией через зеркало я смогу? Ведь как-то образовалась эта связь. И если я смог до нее дозваться из далекого двадцать первого века, то уж из родного времени-пространства должно быть еще проще!

Вот только где найти черное стекло?

Я шел, погруженный в размышления, ноги сами несли куда-то вперед. Рядом с дорогой вдруг показался открытый колодец с ведрами. В Санкт-Петербурге в это время уже строились водные системы, а здесь, в городе, все еще зависят от колодцев?

Хотелось есть, и аппетитный запах из булочной на углу не поднимал настроения.

Что ж, если не приняли в Светлом храме, то логично поискать помощи на темной стороне улицы.

План города я мог начертить по памяти, разбуди меня ночью после крутого корпоратива. Кварталы, где селилась знать, не годились — ребятки с золотыми бляхами бдили там не за страх, не за совесть, а за деньги. Центральные улицы отпадали по той же причине. Чуть лучше были кварталы мастеровых, вот только там все знали друг друга с сопливого детства и шататься по ним просто так было очень плохой идеей: намнут бока и сдадут околоточному.

Значит, путь мой лежал к реке, точнее, к тому не слишком чистому и излишне шумному месту, где разгружались хлебные баржи. Таскать мешки я не собирался, грыжа — не то, что делает жизнь проще. Но хлеб — это деньги. Как мне подсказывали знания, в основном, наличка. А там где ходят деньги, обязательно найдутся и мутные личности.

Кое-кого из этих личностей я хорошо знал. И в лицо — полицейские фотографии сохранились, и по тому, что заменяло им имя. И этапы их славного боевого пути помнил весьма неплохо. Знаменитому марвихеру Коське Рыжему и его невенчанной супруге и подельнице Райке Соленой я посветил аж целую главу своей книги… которая так и не вышла.

Эта сладкая парочка, или любой из их окружения мог решить мои проблемы, не вставая с дивана. Дело за малым: найти, заинтересовать и постараться не облажаться. Историю «лодочки-самоходочки», которая в утреннем тумане ходит вдоль берега и подбирает криминальные трупы, я в книгу включать не стал. Вдруг прочитает беременная женщина, или, спаси Создатель, ребенок до восемнадцати лет. Неудобно получится.

Мощенные булыжником улицы с крепкими и основательными деревянными, а иногда и каменными домами закончились. В данный конкретный момент истории я очень глубоко понимал «высокую моду» горожан конца девятнадцатого века. Никаких лаковых штиблет, сапоги и только сапоги. Желательно до самой шеи…

Если я и преувеличил, то ненамного. И не со зла — все же отвык в последнее время от таких, с позволения, транспортных артерий. Это не дорога! Даже направлением ее можно было назвать с большой натяжкой. И звучало бы оно: «кажется, туда… но это не точно».