Книга Хегг. (не) Злодей для шестой сестры, страница 20 – Лолита Моро

Тут мужчина ударился в рассуждения неприличные, но интересные. Жаль только, что он перешел с высокого имперского языка на совсем вульгарный диалект, и я перестала его понимать. Я упиралась макушкой в деревянную перегородку. Но, как ни старалась приподнять голову и рассмотреть говорящего, ничего не выходило. По хриплому голосу и сильным гребкам я дала бы мужику лет сорок. Вонь кругом навевала страшноватую картину: целый год немытый, в лохмотьях, не чесанный и без зубов. Планы гребца удивляли своей наивностью. Откуда он взялся?

Горизонт стал розоветь. Скоро дядя перестал строить планы и пошел в рассуждениях на второй круг, повторяя их чуть ли ни слово в слово. Н-да. Шизофреник.

Мужик выпрыгнул из лодки и втащил ее на берег. Через полминуты надо мной возникла незнакомая физиономия. Кудрявый брюнет. Золотое кольцо в ухе. Лицо чистое, не дебильное. Красный свитер.

— Вот выпей, не бойся, не отрава. Поспишь немного, пока я дела улажу, — он стал совать мне в рот узкий длинный флакончик из-под духов, — пей, говорю тебе. Не то зубы буду ножом разжимать, вдруг поцарапаю. Не пристало герцогиням с порезанным лицом ходить. Точно тебе говорю, девушка.

Но за нос он ухватил меня крепко. Дышать стало нечем, и я сдалась. Жидкость отдавала настойкой опия и сладкой микстурой от кашля. Я наглоталась.

— Вот и умница, — комментировал самому себе похититель, взваливая меня на плечо, — поспишь тихонько, пока я дела поделаю.

Я огляделась насколько смогла. Пляж был пуст. Солнце только показало горячий край диска из-за горизонта.

— Замуж — это по-честному. Это тебе не просто так… — бухтел в своей теме странный мужчина.

Нес меня без заметного усилия по песку.

Опий и корень солодки отравляли горечью пополам с приторной сладостью. Во рту прочно засел вкус лакрицы. Наркотик гнал слюну и видения. Голова болталась и кружилась. Море и песок поменялись местами. Солнце выплыло над горизонтом и ослепило. Я закрыла слезящиеся глаза.

Вокруг горят камни и плавится лед. Далекий рев, от которого все холодеет внутри. Яркая огненная дорожка на полнеба. Снова рев. Снова струя пламени. На заснеженном склоне загорается свежая рана. Драконы? В черном небе медленно плывет гигантская туша размером с амбар. От махов закопчённых крыльев пожар разгорается с новой силой. Дракон заходит на разворот. Трубит победно и с заметным превосходством. В ответ ему гремит звериный рык такой мощи, что волосы встают дыбом на всем теле. Дрожит и крошится камень от тяжелой поступи. Черный монстр издает новый рык. Почти ничем он не напоминает на человека. Разве что тем, что ходит на задних конечностях. Они покрыты мелкими завитками жесткой шерсти и заканчиваются блестящими копытами. Кожаный торс лоснится, гигантские мышцы ходят и перекатываются под толстой угольно-черной шкурой. Могучие руки сжимают в правой меч, а в левой узкое жало ножа. Шея короткая, мощная, с трудом поворачивающая тяжелую башку. Здоровенные рога закручиваются назад, как у барана. Правый рог наполовину обломан. Никто не знает в какой битве, и кто нанес монстру оскорбительный удар. Маленькие красные уши плотно прижаты к черепу. Нос короткий настолько, что заметны только две уродливые дырки. Толстые черные губы выпячиваются вперед, окончательно стирая все человеческое с морды страхоила. Кроваво-алый острый язык время от времени отвратительно-притягивающе пробегает по ним, облизывая. Смотреть на это омерзительно и невозможно не желать увидеть еще раз. Каждый из живущих узнает монстра сразу — это сам Последний или Неназываемый, бог похоти и разврата, Входа и Выхода.