Книга Хегг. (не) Злодей для шестой сестры, страница 43 – Лолита Моро

Фосс подержал меня за мочку уха, потом принялся разминать плечи.

— Ладно. Я подумаю. Вы почему бросили её голую на старый матрас?

Я придвинул к себе ближе пирожки и мясо в соусе.

— Так ты же сам сказал, мол, пусть посуду моет. Вот про неё все и забыли. Да кто, кроме тебя ненормального, подойдёт к ней близко в её состоянии? Не я, это наверняка.

— Ладно. Проехали, — я примирительного поднял руки, сдаваясь, — и давно ты подглядываешь за мной, друг мой Фосс?

— Всегда. С самого первого дня. И не я один, — просто, без затей признался он, — и ты был всегда великолепен, мальчик мой. До сегодняшнего утра. Я поставил на тебя золотую монету. И проиграл.

Я повернул голову и уставился. Скотина!

— И на что ставил? — я все-таки поддался любопытству.

Любитель морских грибов и моих ушей небрежно шлепнул раскрытой ладонью по кулаку:

— Ты подвёл меня, милый.

Он снова ласкал мои уши. Я сильно сжал его мизинец и высвободился. Заставил себя засмеяться:

— Кто же выиграл?

— Абдул. Он почему-то считает тебя благородным человеком. А я считаю, что ты дурак талантливый и хам базарный. Не понимаешь хорошего к себе отношения. Не ценишь…

— Через пару дней я приведу её сюда. За стол. Так что готовьтесь, — мстительно заявил я присутствующим.

Немая сцена. Пьер выронил салфетку. Любовники застыли с одинаковым отвращением на бородатых мордах. Я насладился местью сполна.

— Она будет со мной везде, где я захочу. Так-то, девочки. Спасибо, Пьер твоя каша божественна. Всех люблю, — я триумфально покинул сцену.

Чёрный Абдул в дверях одобрительно улыбнулся мне одними глазами.

Свиньи! Мало того, что зенки пялят на мой расписной зад, так они ещё ставки делают, уроды! Плевать, что смотрят. Пусть их. Злит бешено, что втёмную. Ну да. Для тотализатора так надежней. Я бы сам на себя поставил, кабы знал.

— Извини, пожалуйста. Ты поесть ничего не принёс?

Желтый мохнатый кокон в полотенце. Сидит на краешке кресла и глазищами хлопает. Неназываемый, сила твоя! Я забыл про нее начисто. Забот сколько с этими рабынями!

Я выдохнул покаянно:

— Забыл, прости, пожалуйста. Подожди минутку, я все решу.

Я потрясенно увидел свое извиняющееся отражение в большом зеркале. Хёгг! И я туда же. На высоком имперском языке отвечаю. Это заразно, что ли? Ну, уж нет.

Дёрнул за шнур обслуги. Вошёл красивый юноша с любопытными глазами. Стало противно.

— Пошёл вон, — буркнул я.

— Сейчас вернусь, — бросил в большие серьёзные глаза на узком худом лице. В занавешенном сумраке комнаты они казались темными. Цвет не разобрать. Да на какой хрен мне сдался их цвет!

Вчерашнее злое недовольство собой вернулось: бегаю вокруг этой бледной, как прислуга.

— Дай мне еды для девчонки, — велел с порога повару.

Тот склонил голову в поклоне. Вынул поднос из шкафа, загремел тарелками. Пьер относился ко мне с вежливым почтением. Никакого панибратства, шуток или подобострастно-ласковых улыбочек. Только служба. Неужели он тоже ставил на меня? Никогда бы не поверил. Ухмыльнулся:

— А ты? Проиграл вчера?

— Господин?

Толстяк посмотрел непонимающе. Дураком прикидывается. Осторожный.

— Да ладно. Я не злюсь. Мы же все свои, — я широко улыбнулся в голубые глаза.

Повар застыл, посоображал чуть, потом расплылся широкой физиономией:

— Я проиграл. Только Абдул поставил на девчонку. И выиграл.