Книга Хегг. (не) Злодей для шестой сестры, страница 46 – Лолита Моро

И понеслось!

Хегг

— Где я?

Я вслух спросил или про себя? Глаза разлепить не мог. Не было сил.

— Слава Всеблагой! Очнулся.

Что-то прохладное, мокрое легло на лоб. Как его? Полотенце. Что-то шершавое, горячее, слюнявое елозило по моему лицу, захлебывалось от счастья:

— Очнулся, очнулся, очнулся!

Я слышал собачью радость — это точно внутри меня. Скрипнул:

— Флинт, отвали.

— Нет, нет, нет. Я так рад! — заливался лаем пес.

Хотел отогнать. Звуки били прямо в мозг. Рука не поднималась. Знакомое чувство. Морские грибы. Хёгг! Сколько же я их сожрал? Веки не поднимались.

— Отойди пёсик, не мешай. Видишь, как ему плохо, — женский чистый голос. Откуда здесь?

— Выжил. Какое счастье! — тучное пыхтение. Болл.

— Ещё неизвестно. В гроб краше кладут. Серый весь, как пепел. Татуировки чёрно-белые. Никогда такого не видел, — это Фосс.

— Абдул. Можно ещё что-нибудь сделать? — нежный голос. Моя. Тварь бледная.

Это надо же. Все вместе, все вокруг меня. Как же мне глаза открыть? Я облился липким потом, застонал. Ничего не могу. Даже мизинец не шевелится. Я сделал усилие. Ничего.

Мои лекари стояли вокруг и совещались, потом стали разжимать мне зубы. Пытались влить какое-то приторное пойло. Гадость. Я же захлебнусь собственной рвотой. Сильная рука вывернула мою башку в сторону и вниз. Желудок сокращался до полного нуля. И ещё сверх того. Полегчало. Сам откинулся на подушки. Кое-как разлепил веки.

Озабоченные, испуганные лица. Все тут. Даже красавчик горничная. Больше всего я хотел проверить своё тело. Пощупать ноги. Но руки не слушались. Ладно.

Я знаю надежный способ оживить себя. Доводилось по жизни пользоваться. Зачем мне рабыня? Для того, чтобы я ею владел. Вот и овладею.

— Нужно найти ещё лекарей. Устроить консилиум, — ясный девичий голос раздражающе-звонко тревожил и заставлял прислушиваться.

Хёгг! Вот дура. Я сам себе этот самый консилиум. Мне нужна ты. Девственная кровь. Жертва моему богу. Я втянул в себя горький тягучий воздух и проскрипел:

— Пошли все вон. А ты, рабыня, останься, — еле договорил до конца.

Сила стремительно исчезала. Остались капли на дне.

— Вы куда? Зачем! — испуганно встрепенулась девушка.

Затопали шаги. Босые. Подкованные. В веревочных сандалиях.

— Быстрее! — подгонял их в спину гулкий голос Абдула, — пора, ребята, пора. Или станет поздно.

Дверь откликнулась стеклянными колокольчиками. И тишина.

— Подойди.

Вряд ли я произнес приказ вслух. Но она услышала.

— Зачем?

— Время. Уходит. Ложись на меня.

— Зачем?

Камни упадут с неба. А эта женщина будет спрашивать и спорить!

— Давай. Просто ляг. Холодно, я замерз, — применил я старый трюк. Как же.

— Какое холодно! Ты горишь. У тебя лихорадка.

Я не мог поднять век, чтобы увидеть ее. Я тупо знал, что стоит она, склонившись надо мной и прижав ладошки к груди. Хёгг! Если бы я мог пошевелиться…

— Ляг. Я сказал, — я попросил в отчаянии.

Она осторожно вытянулась сбоку.

— Сними все и ляг на меня.

Хегг! Что, если я реально сдохну, пока до неё дойдёт?

Удивительно, но послушалась. Веса я не почувствовал. Просто на мне появилась долгожданная прохлада. Её кожа, удивительно гладкая и нежная, оживляла сухую, серую. Мою. Вот отжили пальцы, предплечья. От неё ко мне шла живая волна. Сначала робкая, потом сильнее.