Книга Хегг. (не) Злодей для шестой сестры, страница 48 – Лолита Моро

— Забей, — я махнул рукой, не глядя на приятеля. Внезапно передумал: — Нет. Скажи, когда я валялся без сознания, я не менялся? Снаружи?

— Нет. Только выцветал. Делался серым. Больше ничего, — с готовностью ответил Фосс и развел руками, — дышал очень редко, один раз в пять минут. Абдул сказал, что так бывает, ну, с такими, как ты.

— Это с какими? — я удивился.

— Абдул не уточнял, а мы не спрашивали, — легко признался совладелец кабаре, — здесь, знаешь ли, до чужих секретов охотников нет. А больше ничего не случилось.

— Ну и ладно, — облегчение моё стало очевидным. Никто ничего не спросил.

— Ты как, малыш? Когда войдёшь в форму? У нас просто море посетителей, но без тебя никому ничего не надо, — старина Болл стоял на страже финансов.

Я ухмыльнулся. Все норм у меня. Встал во весь рост, поглядел на свои руки, грудь, ноги в распахнувшемся от быстрого движения халате. Картинки и руны на коже окрашивались в цвет буквально на глазах. Я скомандовал:

— Так. Две молодые свежие проститутки. Весёлые. Двойной обед, как я люблю. И вешай афишу. В таком порядке.

— Может быть…, — подал голос осторожный Болл.

— Нет. Только так!

Я рассмеялся, подпрыгнул высоко и, подтянувшись на потолочной балке, развел ноги в горизонтальный шпагат.

— Неназываемый! Всеблагая! Медина-мама! — хором воскликнули зрители снизу.

Абдул, раздвинув толстые губы в белозубой улыбке, оглушительно стукнул в ладоши пару раз.

Лиллианна

Три дня назад Абдул снабдил меня линялой красной туникой, с которой бывшая хозяйка заботливо отпорола тесьму. Я отпилила тупым ножом низ рукавов и подол, чтобы не торчали нитки, как у нищей. Зато в кладовке нашла чьи-то туфли без задников и подходящего размера. Тут мне повезло.

Он называл эту просторную комнату без окон гардеробной. Но гардероба у моего хозяина почти не было. Несколько белых рубах-кандур, пара расшитых дишдаша да куфии, развешанные отдельно на плечиках на европейский манер. Стопка тонких штанов всех оттенков белого и золотые тапки с загнутыми носами. Все страшно аккуратно разложено в стенных нишах. Ни топчана на полу. Ни матрасов-подушек. Где, интересно, я должна здесь спать?

Я услышала за дверью женский смех и едва успела спрятаться в кладовке.

— А как вас зовут, господин?

— Да зачем тебе, моя красавица?

— И мне скажите, господин!

— Ладно. Двигайте ближе, ваши ушки. И губки ближе. Дай я попробую…

Тут раздались сосущие, шмякающие, шлепающие и пыхтящие звуки. Все ясно. Я заткнула уши пальцами и залезла в нишу с платками. Чтобы не слушать.

Бесполезно.

— Дай мне свою попку, сладкая. А твой ротик где? Доставай язычок, вот так.

— Ой! Медина-мама! Ваши змеи, господин, они живые? Мамочкиииии!

— Тссс! Не пищи, малышка, а то они рассердятся и укусят тебя! Прямо в писю твою золотую!

Мужской довольный хохот, женские вздохи и всхлипы. Я затолкала пальцы в уши плотнее. Но все равно различала прекрасно чужие звуки. Как тогда на невольничьем рынке я слышала каждый хлюп, словно приговоренная.

— Ай! Она меня укусила! Господин! Больнооооо, — одна из девушек расплакалась.

— Тихо, дурочка. Не реви. Не зли меня. Ты зачем хватала змею за хвост?

— Я испугалась, господиииин…

— Тссс! Не бойся, дурочка, ножки раздвинь. Отдайся мне.

Но уже никто не боялся и не рыдал. Счастливые вскрики и тугой звонкий ритм.