Книга Хегг. (не) Злодей для шестой сестры, страница 53 – Лолита Моро

Я беззвучно спустилась по лестнице. В череде дверей слева слышались голоса. Я заскользила туда, задрав подол выше коленей, чтобы не шуршал.

— Сколько ты стоишь, Хёгг? — пропел низкий женский голос.

Я вытянула шею подглядеть.

Широкая кровать вся в белых кружевах. В вазах и вазонах белые и розовые цветы. Балдахин и купидоны. Свадебный люкс? Мужчина лежит в подушках. Между его расставленных широко ног сидит женщина. Длинные черные волосы гладкими прядями расползлись по белому шелку.

— Ты спишь, малыш?

«Малыш» слегка очумело оторвал голову от подушки.

Я скрипнула зубами. Новобрачная кровать стояла на подиуме посреди пустого пространства. Подойти ближе и разглядеть лучше невозможно.

Противная тетка взяла хозяйские гениталии в руки и гладила их, как спящего щенка.

— Нннне надо, — протянул мужчина, отбирая себя из чужих рук, — ты почему здесь до сих пор? Я заснул? На всю ночь я не подписывался…

— Не канюч, мой золотой. Ты не ответил на вопрос, Хёгг. Сколько?

Неужели его зовут Хёгг? Еще не хватало!

Он хмуро вылез из простыней:

— Я свободный человек, красавица, и я не продаюсь.

Тут мой беспутный владелец распрямился, как следует. Все его расчудесное тело сияло сине— красными полосами. Да и постель, если вглядеться, пестрела тут и там кровавыми пятнами.

— У каждого есть цена, — выдала банальность с величественным видом покупательница. По мере того, как она выбиралась из брачного ложа, чешуя платья от плеч скатывалась серебряной волной по телу к полу. Шикарный фокус. Производит впечатление, ничего не скажешь.

Но избитый красавец откровенно плевать хотел на колдовские девиации, только махнул равнодушно рукой, завернул себя в одеяло и направился к выходу. Я едва успела зашмыгнуть в плюш портьеры. Проходя мимо, он вдруг остановился и посмотрел точно в меня. Светлые глаза полуприкрыты веками. Широкие губы непривычно поджаты. По моему позвоночнику стекла ледяная капля на ковер. Я застыла в ужасе, неужели видит сквозь толстую ткань?

— Мое приглашение в силе, — донеслось из глубины комнаты.

Он снял взгляд и пошел по лестнице наверх.

Всеблагая! Только бы дверь на ключ не запер, ужаснулась я. Но мой располосованный хозяин привычки закрываться на замок не имел.

Хегг

— Хёгг, — моя рабыня стояла в проеме стеклянной перегородки, которая отделяла ванну от кровати. В какой-то белой хламиде. Моя рубашка?

— Ну? — я лежал в густой пене. Просыпался.

— Неужели это твоё имя? Это же, — она замялась, выправилась: — это мужской половой орган на языке черни. Человек не может иметь такое имя. Или нет?

Снова смотрит на меня серьёзными глазами. Хочет знать. Интересно ей все маленькой. Мне не интересно. Ни грамма.

— Или да.

— Это же неназываемое имя. А, я поняла. Это прозвище. Тогда — да. Очень удачно. Подходит великолепно, — она присела на золотой пуф у входа.

Ворот моей рубашки можно было два раза обернуть вокруг её шеи. На щеках синели два круглых пятна. От моих пальцев.

— Я вчера не смогла выйти из комнаты. Слуга не пропустил меня в этом, — она приподняла длинный подол в знак подтверждения, — сказал, что это не прилично. Ещё сказал, что женщины не могут перемещаться по зданию без сопровождения. Это опасно?

— О, ещё как, — рассмеялся я.

Хватит валяться. Я поднялся из пены под душ. Краем глаза отметил: глаз моя собственность не отвела. Рассматривает. Я повернулся вокруг себя. Дал полюбоваться. Вода глянцево стекала по моему голому, без единого волоска телу. По моему разумению, красив я был зверски.