Книга Женщина для утех семьи Бэкхейм, страница 196 – Ефимия Летова

Верность и ревность…

— Не вам говорить о любви и верности! — зашипела леди Марисса, как маленькая разгневанная лисичка. — Вы… Лавт говорил, что вас обвиняют в предумышленном убийстве из корысти, уверена, что так оно и есть! В вас же нет ничего святого…

Дверь распахнулась, и в комнату вихрем ворвался Лавтур, длинные светлые волосы задорными колечками вились на плечах.

— Марисса! Что ты тут делаешь, дорогая⁈ Ты плачешь⁈ Зачем ты… пойдём отсюда, забудь все эти глупости, милая! Сейчас всё тебе объясню…

Я смотрела на эту разыгранную сцену, чувствуя только бесконечную усталость и раздражение от них обоих. Леди картинно плакала в голос, Лавтур хлопотал около неё, точно взъерошенный петух, старательно делая вид, что меня и вовсе нет в этой комнате. Когда он, наконец, вывел свою невесту — та пребывала уже в каком-то полуобморочном состоянии — я выдохнула с облегчением и опустилась за свой стол, придвигая письма. Нужно было разгадать остальные анаграммы.

Хотя бы несколько минут думать только о них, забыв об остальном. Всё-таки цифры гораздо лучше людей: при их перестановке всегда получаются новые числа, тогда как люди, оказываясь в других, непонятных для них обстоятельствах, слишком легко перестают быть людьми.

Первое письмо — Мьес Косор — сорок семь.

Второе — Четасет Рестыш — четыреста шесть.

Третье письмо — Цанад Пьятт — пятнадцать.

Четвёртое — Нодин Цадат — одиннадцать.

Пятое — Тос — сто.

Шестое — Даньцат Рит — тринадцать.

Седьмое — Вад Старит — триста два.

Восьмое — Ноя Девсот — девяносто.

Числа, спрятанные в словах. Это одна сторона загадки. Другая — порядок расположения. В соответствии с возрастанием степени числа четыре их следует разложить вот так: сначала третье, потом пятое, первое, седьмое, шестое, восьмое, снова четвёртое и второе.

Ну и что дальше? Возможно, то есть, совершенно точно, что лорд Викон знал, о чём говорит этот числовой ряд. Мало ли, какие беседы они вели с принцессой в своё время. Но что с ним делать мне? Единственный человек, с кем я могла бы и хотела бы поделиться, уехал. И вероятно, открыть тайну чисел я уже не смогу никогда.

Остаются только два вопроса.

Могли ли письма явиться причиной смерти лорда Викона? Изумрудная принцесса жива. Не исключено, что по прошествии многих лет она изменила своё отношение к молчащему возлюбленному и рассказала кому-то о том, что поделилась с ним некоей тайной. А вдруг она сама и подослала убийц?!. Любовь с годами легко могла перейти в ненависть, и даже не беспричинно, вдруг леди позарез требовалось избавиться от других посвящённых в её секрет?

И второе. В последнем письме Мирия Ирталийская, то есть уже Азланская, говорила, что хочет защитить своего принца этой зашифрованной информацией. Но его уже нет, а я — есть. И если бы знать, о чём идёт речь, я могла бы попробовать как-то обратить её себе на пользу…

Но я не знаю, и в голову не приходит ни одной идеи. После эпичного появления леди Мариссы и её не менее драматичного ухода Лавтур у меня не появлялся, лорд Ликор тоже куда-то пропал, и я совершенно не знала, что делать. В библиотеке лорда Соделя безуспешно пыталась найти хотя бы что-нибудь о Мирии — но обнаружила лишь пару проходных эпизодических упоминаний.

Зима закончилась, и хотя до потепления было ещё далеко, снег как-то осел, съёжился, и даже дышалось по-новому, легче, глубже. Через два дня должно было закончиться и следствие по делу об убийстве лорда Викона.