Книга Женщина для утех семьи Бэкхейм, страница 243 – Ефимия Летова

— Они у меня хорошие, больше полувека друг с другом прожили, — с искренней гордостью сказал Самук. — И про тебя я им столько всего рассказывал! Они уже заранее тебя полюбили. И ждут в гости, хотя мать и жалеет, что не сможет приготовить стол такой, как ей бы хотелось…

Гойда Самилла заглянула в комнату и с понимающей улыбкой тут же вышла. Все всё понимали… кроме меня. У меня внутри разливалась беззвёздная непроницаемая темень.

Всё это звучало замечательно. Просто великолепно. Так уютно, так по-настоящему. Хороший неженатый человек зовёт на чай с травами и знакомство с родителями. Я должна быть рада — всё то, что я попросила у неба, у судьбы — сбывалось.

Мне есть за что сказать спасибо Изначальному.

Я должна быть счастлива.

Когда мы с Самуком возвращаемся обратно в Арлекс, уже довольно поздно. Морозно, и близкая весна не ощущается нисколечко. На западе Хорренхая, там, где стоял тот-самый-замок той-самой-семьи был более умеренный и влажный климат по причине близости моря. Здесь же воздух был суше, а зимы, очевидно, злее. Моё роскошное меховое манто осталось там, в прежней жизни. Жизни, о которой — и, прежде всего, о людях из которой, точнее, об одном-единственном человеке — следовало забыть раз и навсегда. Перестать жить прошлым ради настоящего и будущего.

— Что ж… Спокойной ночи, Римия. Рими.

Одна отброшенная буква значила так много. Несла в себе целую вселенную смыслов.

Мы с гойделом Самуком смотрим друг на друга в полумраке небольшой тесной прихожей. Отсюда можно, не заходя на кухню, сразу попасть на узкую тёмную лестницу и подняться на второй этаж.

Семейный вечер прошёл ожидаемо хорошо… и в то же время сложно. Родители Самука оказались чудесными доброжелательными стариками, и их воспоминания о прошлом не казались назойливыми и утомительными, чай в самом деле пах летним цветущим лугом, а лепёшки, которые Самук испёк сам, просто таяли во рту. Мать и отец явно одобрили выбор сына, попутно я узнала и о том, что первая жена Самука была хорошей, но слабой здоровьем женщиной, и с момента её смерти прошло уже больше семи лет, так что я могу не опасаться навязчивых теней прошлого… Я не опасалась. В гостиной небольшого домика, действительно расположенного буквально в двадцати минутах пешей прогулки от Арлекса, было несколько книжных стеллажей, к которым я подошла — наиболее удачный предлог неоскорбительного для хозяев молчания гостя.

И среди других книг увидела небольшой потрёпанный ирталийский словарик. Само его наличие в доме не было чем-то удивительным, из ряда вон выходящим, если уж на то пошло, отец Самука тоже был из военных… но я застыла, как прикованная к полу. Слишком много воспоминаний навевал этот ничем не примечательный книжный томик. Конечно, спустя пару минут я постаралась отвлечься и даже немало преуспела в этом, была общительной и любезной, по возможности, уводя разговор подальше от планов касательно собственного будущего, однако отделаться от ощущения нереальности происходящего не могла. Какая-то часть меня словно навсегда осталась в замке Бэкхеймов, несмотря на все усилия и старания.

И я была малодушно рада, когда «семейный выход» наконец-то закончился, и вот теперь мы вдвоём стояли в тёмном коридоре — зажигать свечу здесь и сейчас не имело смысла, я вполне могла подняться по лестнице в темноте.