Книга Последний вздох, страница 22 – Эмма Пиньятьелло

Бабушка Мария резко вдохнула, и это прозвучало пугающе похоже на начало сердечного приступа. Ткнув пальцем в Неллу, она пробормотала на итальянском что-то, что вполне могло быть заклинанием для вызова демона.

— Она спрашивает, разве ты не адвокат? – перевела тетя Роб для тех, кто не знал итальянского. – Говори по-английски, мама.

— Томазо уже нанял адвоката, вон, смотри. – Нелла указала на Кларксона.

Бабушка Мария прижала руку к груди, как будто Нелла сообщила ей, что Кларксон купил на аукционе обе ее почки.

— Том, это должно остаться между членами семьи. – Дядя Винс провел рукой по редеющим волосам. – Джо говорил…

— Я знаю, чего хотел мой отец. Спасибо, Винченцо. – Том сердито посмотрел на него. – Антонелле никто не мешал поступить правильно, и она могла сделать это в любое время. Но теперь Ла Маркас сделали свой ход. Кларксон Лью – лучший адвокат по гражданским делам в Западной Австралии – разве не так? – Он повернулся к Нелле, которая, казалось, переваривала его слова, как кислоту. Она склонила голову набок, и Джетт машинально напрягся.

Но Нелла лишь кивнула.

— Все верно. Кларки – лучший. – Она помешала свой эспрессо, и стук ложки о фарфор показался неестественно громким в тишине столовой.

— Я думала, ты лучшая, – сказала тетушка Роб. – Твой отец всегда…

— Отец ясно дал понять, что он думает о моей юридической практике. – Нелла вздернула подбородок.

— Фирма Неллы не специализируется на патентном праве, – сказал Том. – А вот Кларксон… И, кроме того… ты ведь не останешься, да?

— О чем это он? Что значит не останешься? – донесся голос со стороны двери. – Хочешь сказать, что я зря выгнал наложниц, которым сдавал твою комнату?

Есть вещи, которые сами по себе привлекают внимание большинства людей: тяжелые аварии, милые щенки, пляжные виды. Лука Барбарани, младший сын Джованни, тоже был в этом ряду. Смуглый, с непослушными темно-каштановыми кудрями и зелеными глазами, с татуировками на руках и торсе (обычно скрытыми от посторонних глаз), он всегда притягивал к себе взгляды. Он был как батарейка. Когда ему становилось плохо, все вокруг страдали, а когда хорошо – заряжались его энергией. Войдя в винодельню, Лука взъерошил волосы молодой привлекательной брюнетке (должно быть, одной из многочисленных кузин, подумал Джетт) и подмигнул сестре. Чмокнув в щеку Марию, он сел напротив тетушки Роб, положил ноги на чистый столик, закурил сигарету и, кивком отбросив упавшие на глаза волосы, лениво повернулся в сторону Джетта.

— Спасибо, что привез ее обратно, дружище. Всегда приятно, когда лично напоминают, что ты самый-самый из кучи отпрысков – в суете дней об этом легко забыть.

— Убери ноги со столика, – пробормотала Нелла, не отрывая взгляда от чашки.

Бабушка Мария встала, проявив неожиданную гибкость, и шагнула в облако табачного дыма, которое выпустил Лука.

— Такой худой. – Старуха похлопала его по животу, как охранник в аэропорту. – Ешь больше, как сестра. – Она окинула Неллу одобрительным взглядом и схватила ее за плечи. – Приятно видеть, что ты больше не сидишь на диете. Крепенькая, а? – Вопрос адресовался остальным членам семьи с явным расчетом на поддержку.

— Господи, бабуля. – Пришедшая с Лукой брюнетка закатила глаза. – Нелла выглядит как модель для показа купальников, черт возьми. Перестаньте позорить своих внуков. Вы всех нас доведете до расстройства пищевого поведения.