Книга Бывшие. Притворись моей женой, страница 76 – Татьяна Катаева

Он сразу просёк неладное, когда я перестал выходить на связь вовремя тренировок. Я отнекивался плохой связью, севшим телефоном, температурой... Ой, да что я ему только не нёс. Сам же попросту не ходил на тренировки. Просто... На тренировке нужно выкладываться на все сто. Быть сосредоточенным и мыслями присутствовать в зале. А я? А я был с ней. Телом, душой, мыслями.

Вот и приехал тренер проверять, чем я тут занимаюсь. Встретил нас на том благотворительном ужине и сразу всё понял.

— Эх, Назар, что же ты творишь? — говорит он на итальянском и так пристально смотрит, что я понимаю: "не отвертеться в этот раз". Да и врать ему при Насте не хочется. Он знает меня как облупленного с двенадцати лет, и одно дело по телефону в смсках встёгивать, другое — в глаза.

— Встрял я, — честно признаюсь, — по самые помидоры.

— Любовь — это не приговор.

— Любовь да, а вот — ненависть. Она со мной только из-за того, что я выдвинул ультиматум. Чуть ли силой её возле себя не держу. В прошлом... Ох, было горько и больно. Причём обоим. Я ей физическую боль, она мне душевную.

— Сынок, послушай старика. Когда ненавидят, так не смотрят, как она на тебя. Злость — это не то, что болело внутри, но всё равно... Ты просто не дави на неё. Дай время.

Вот ему легко говорить "дай время". А меня триггерит это время. Я её хочу сейчас себе. И мысль, что навсегда, не даёт покоя.

А потом она исчезает. Неделя, мать твою, сводит меня с ума. По мне уже клиника плачет, но всё также жду её возле входа в институт. Цветы каждый день меняю. Как придурок с утра несусь и весь день торчу. А её нет. Ни в первый, ни во второй, ни в третий. На смс отвечаю односложно. Если уж быть откровенным, то её слова можно перевести так: "отъебись". Вот так просто и без каких-либо подтекстов. Неужели с парнем своим где-то свалила?

И это мучило. В прямом смысле слова — душило. Я задыхался. Варился в собственном котле ревности и боли.

Почему она предала меня в прошлом? Почему и зачем переспала с Даниилом? Взяла деньги. Блин, картинка в голове той Насти, что я знал столько лет, и в которую влюбился по уши, с той на видео с Даней, абсолютно не сходится. Я много думал после того, что сотворил. Совесть душила первый месяц. Злился на неё, на себя. За жестокость свою злился. За её молчание. Почему не врезала? Почему, нахрен, не послала? Если ей было плевать, почему же дала сделать с собой всё, что я творил.

Сука!!!

А это её ебарь... Он же касается к ней. Спит. Целует.

Сука!!!

Я вылетаю из квартиры и бегу вниз по ступенькам, забывая напрочь о существовании лифта. Ноги не чувствуют усталости. Лишь экстренная необходимость бежать вперёд. Не останавливаться. Да и добравшись до первого этажа, ноги не прекращали движение. Где-то на пятом километре я остановился. Выдохнул и рухнул на лавочку. Белые кроссовки покрылись пылью, а сердце — кровью. Во рту вкус железа из-за прикушенной внутренней щеки.

— Проблемы у любимого человека. Я любой ценой должна их решить.

В груди словно стекла насыпали, и теперь приходится ходить с этими явными и острыми осколками. Каждое движение — порез. Болезненный. Но что такое эти мелкие порезы по сравнению с острым ножом в сердце, который она вонзила.

— Что, и трахаться со мной за деньги будешь? — в то же в ответ бил наотмаш, хотел задеть её хоть как-то. Вывести на эмоции. Пусть ударит. Пусть коснётся. И тогда я возьму её в захват своих рук и прижму к себе. Пусть бьётся, задыхается, кричит... Лишь в моих руках.