Книга Самая тёмная ночь, страница 149 – Алина Цебро

— Я здесь, — сказал он. Голос дрожал, так же, как и в ту ночь. — Я пришёл попрощаться. Не с тобой. С собой.

Потому что я больше не могу быть им. Тем, кто предал. Тем, кто женился. Тем, кто не побежал быстрее. Тем, кто не сказал: «Я люблю тебя тогда, когда это было нужно. Не рассказал тебе всего". Тем, кто не смог однажды сохранить нашу семью. Тем, кто потерял вас...тебя

Одна звезда даже попыталась пустить слезу от этих слов, если бы она только могла заплакать, непременно сейчас пошёл бы дождь.

Тишина. Только ветер да далёкий гул грузовика. Возможно, Сакс должен был ещё услышать их песню, которая играла из колонок где-то в баре недалеко, но он больше ничего не слышал.

Потому что, вдруг — она появилась. Не как свет. Не как ангел. Скорее как плод больного воображения поломанной психики. Но вот что странно, звёзды тоже её увидели.

Она стояла перед ним — в той же одежде. Прекрасном платье, от которого могло бы захватить дух. Волосы растрёпаны. Лицо бледное. Глаза — полные боли. Она не улыбалась. Она смотрела на него.

И он знал: в её взгляде — не любовь. Там — пустота.

— Ты не должен быть здесь, — сказала она. Голос — холодный. Не враждебный, просто — далёкий.

— Я должен, — сказал он. — Я не могу больше жить с этим. Я отомстил всем, кто был виновен в твоей смерти, всем, кроме себя. И пришло моё время. Жить без тебя словно глотнуть раскалённых углей. Ничего не приносит радость.

Она смотрела на него долго. Потом сделала шаг вперёд. И он машинально повторил это движение, желания дотронуться, дотянуться...Но ничего не изменилось. Она осталась на точно таком же расстоянии от него, как и была. Лишь наклонила голову в бок, как бы истересуясь, что он пытался сделать, но заговорила о другом.

— Ты думаешь, я прощаю тебя? — спросила она.

Он покачал головой.

— Нет. Я не жду прощения. Я знаю, что его не заслуживаю. Ты ушла в слезах, я женился на другой. Ты не была пристёгнута, по моей вине, в моей машине. Ты умерла. И я… Я жив. А ты — нет.

— И ты думаешь, — тихо сказала она, — что, если уйдёшь, всё закончится? Что станет легче? Для кого?

— Для меня, — прошептал он. — И для тебя. Ты больше не будешь видеть меня. Не будешь ненавидеть.

— Я и так не вижу тебя, — сказала она уже грубее. — Но ты всё ещё здесь. Ты всё ещё дышишь. Ты всё ещё чувствуешь. А это — не наказание. Это — шанс.

— Какой шанс? — спросил он, срываясь. — Шанс жить с тем, что я убил тебя? Шанс каждый день слышать твои последние слова? Шанс быть с другой, которую я не люблю, потому что не могу любить никого, кроме тебя?

— Шанс, — сказала она мягче, — жить с этим. Не убегать. Не заканчивать. А просто… дышать. С болью. С виной. С памятью. Потому что если ты уйдёшь сейчас, ты не искупишь. Ты повторишь. Ты снова выберешь побег. Ты снова выберешь не быть рядом. Ты снова оставишь всех, и меня тоже.

Он закрыл глаза.

— Я не могу быть рядом с тобой. Ты мертва.

— Ты не рядом со мной, — сказала она теперь словно в его голове. — Ты не рядом с жизнью. Ты не рядом с собой. Ты думаешь, что смерть — это конец вины? Нет. Это конец всего. А я не хочу, чтобы ты умирал. Даже если я не могу простить. Даже если я до сих пор злюсь. Даже если я ненавижу тебя. Я всё ещё… хочу, чтобы ты жил.

Он открыл глаза. Слёзы текли по щекам. Он снова плакал. Впервые за два года плакал и опять на этом же месте. Только она заслуживала его слёз.