Книга Отец моего парня. Его одержимость, страница 12 – Ирина Серебрянская

Или — не пожалеет. Что было ещё страшнее.

Но Максим, как будто чувствуя её отступление, не настаивал. Не писал. Не звонил. Три дня тишины — таких громких, что Саша сходила с ума.

А на четвёртый день случилось то, что изменило всё.

Четыре дня тишины.

Четыре дня Саша ходила на пары, сидела в библиотеке, делала вид, что учится. Четыре дня она не отвечала на звонки Кирилла — сначала коротко писала «я болею», потом перестала писать вовсе. Он прислал цветы. Потом коробку конфет. Потом смайлик с вопросом: «Ты меня разлюбила?»

Она не знала, что ответить.

Разлюбила ли? Она была уверена, что не любила вовсе. Кирилл был красивой картинкой, за которой скрывалась пустота. Ей нравилось, как он смотрел на неё на первых свиданиях — с восхищением, почти с обожанием. Нравилось, что она может ходить в дорогие рестораны и чувствовать себя принцессой. Нравилось, что мама, узнав про богатого парня, перестала спрашивать про деньги на проезд.

Но всё это рассыпалось, как карточный домик, стоило ей увидеть его отца.

«Ты не можешь любить человека, которого видела два раза», — убеждала она себя. «Ты просто помешалась на запретном. Это пройдёт».

Не проходило.

Она ложилась спать и закрывала глаза — видела его лицо. Крупное, грубое, с ранними морщинами и тяжёлым подбородком. Видела его руки — как он держал бокал, как поправлял манжету, как сжал подоконник в ту ночь, когда она уезжала. Слышала его голос — низкий, с хрипотцой, который звучал в её голове громче голосов лекторов.

«Тогда я не отпущу тебя».

Она просыпалась в холодном поту и долго сидела на кровати, обхватив колени, глядя в стену.

В пятницу вечером Кирилл не выдержал.

— Саша, ты где? — голос в трубке звучал напряжённо, с надрывом. — Я приеду к тебе.

— Не надо. Я правда плохо себя чувствую, — соврала она.

— Я хочу тебя видеть. Ты моя девушка, чёрт возьми! — в его голосе появились металлические нотки. — Ты избегаешь меня? Что я сделал не так?

— Ничего. Кирилл, правда, всё хорошо. Я завтра приеду.

— Нет. Сегодня. Я уже еду.

Он бросил трубку.

Саша выругалась сквозь зубы, вскочила, начала метаться по комнате. Подруги уехали на выходные, соседка спала за ширмой. Она быстро натянула джинсы, свитер, сунула ноги в кеды — и выбежала из общаги за секунду до того, как у ворот остановилась знакомая чёрная машина.

Она спряталась за углом, смотрела, как Кирилл выходит, оглядывается по сторонам, достаёт телефон. Через секунду её мобильный завибрировал.

«Ты где? Я у тебя под окнами».

Она не ответила.

Она видела его — красивого, взъерошенного, в дорогой куртке, с браслетом на руке, который стоил как её стипендия за два года. Он выглядел растерянным. Почти жалким.

А потом она увидела, как он достаёт из кармана что-то маленькое, прозрачное. Открывает. Насыпает на ладонь. Закидывает в рот.

И лицо его меняется — расслабляется, расплывается в пустой, бессмысленной улыбке.

Саша отступила за угол и медленно сползла по стене.

Она знала, что Кирилл принимает. Знала, но не хотела видеть. А теперь увидела — и внутри что-то сломалось. Не из-за наркотиков даже. Из-за того, что она поняла: он не придёт в себя. Не станет другим. Он всегда будет искать дозу, когда что-то идёт не так.

И она не хотела быть женщиной, которая ждёт, пока мужчина выберет её — или наркотики.