Книга Отец моего парня. Его одержимость, страница 37 – Ирина Серебрянская

Она хотела сказать, что бриллианты лучше, но промолчала. Потому что поняла: для него цветы — это что-то живое, нежное, хрупкое. Как она. Как то, что он боялся раздавить своими грубыми ладонями.

В декабре пошёл первый снег.

Саша стояла у окна, пила горячий шоколад и смотрела, как белые хлопья падают на чёрные ветви деревьев. Максим подошёл сзади, обнял, положил подбородок на её макушку.

— Красиво, — сказала она.

— Ты красивее, — ответил он.

— Ты становишься сентиментальным к старости, — поддела она.

— Это называется «любовь», — сказал он. — Советую попробовать. Это приятно.

Она повернулась в его объятиях, обхватила за шею.

— Уже пробую, — ответила она. — Мне нравится.

Он поцеловал её. Долго, медленно, как будто у них впереди вечность.

За окном падал снег. В доме было тепло.

И Саша почти поверила, что так будет всегда.

Декабрь выдался снежным и тихим.

Москва утонула в белом пуху — рекламные щиты, крыши машин, ветки деревьев — всё было покрыто инеем, мерцающим в свете уличных фонарей. Саша любила это время года. В детстве — потому что снег означал каникулы и тишину в доме (отчим меньше пил, когда холодно). Теперь — потому что они с Максимом каждый вечер зажигали камин, пили глинтвейн и смотрели на падающие хлопья через панорамное окно.

Она никогда не думала, что может быть так спокойно.

Кирилл изредка звонил из клиники — Максим разговаривал с ним коротко, сухо, по делу. Светлана больше не появлялась — то ли испугалась угроз, то ли затаилась, выжидая удобного момента. Лера, подруга Саши, иногда задавала вопросы: «Ты куда пропадаешь? Почему за тобой всё время приезжает чёрная машина?» Саша отмахивалась. Врала про дальнего родственника, который помогает с жильём. Лера не верила, но не лезла.

Всё было почти идеально.

Почти, потому что по ночам Саша просыпалась от страха. Ей снился Кирилл — но другой: не злой, не пьяный, а трезвый, ясный и пугающе спокойный. Он сидел напротив неё и улыбался. «Думаешь, он тебя не бросит?» — спрашивал во сне. «Посмотри на себя. Ты — никто. А он — власть. Зачем ты ему?»

Она просыпалась в холодном поту, но ничего не рассказывала Максиму. Зачем тревожить? У него и так забот хватало.

* * *

В середине декабря Максим сказал:

— Через неделю у партнёра новогодний бал. В «Метрополе». Я должен быть. Поедешь со мной?

Саша поперхнулась чаем.

— Со мной? — переспросила она. — В смысле — как твоя… кто?

— Моя женщина, — ответил он без колебаний. — Моя девушка. Моя — кто хочешь, так и назови.

— Ты с ума сошёл? — она поставила кружку на стол. — Там же все знают тебя, твою бывшую жену, твоего сына. Если я появлюсь с тобой…

— Что? — он подался вперёд. — Что случится? Люди пошепчутся и забудут. А я устал прятаться. Ты — не моя тайна. Ты — моя жизнь. Я хочу, чтобы все знали.

Она смотрела на него — большого, сильного, решительного — и чувствовала, как страх борется с желанием. Желанием выйти из тени. Перестать быть «той девушкой, которую прячут». Стать просто — его.

— А если Светлана будет там? — спросила она.

— Будет, — ответил Максим. — Её пригласили как партнёра по прошлому бизнесу. Но она тебя не тронет. Я рядом.

— Ты не сможет быть рядом каждую секунду.

— Смогу, — он взял её за руку. — Я всегда там, где ты.

Она выдохнула:

— Какое платье?