Книга Во власти греха 2, страница 12 – Ния Экс

— Демьян, — шепчет она в мои губы. — Мхм-м…

— Я здесь, — отвечаю я, отрываясь от её рта, чтобы спуститься к шее.

Ох, блять, как же трахательно она пахнет! Её кожа пахнет цветами и чем-то сладким, и я хочу впитать этот запах, оставить на нём свой. Я целую ямочку на шее, где бьётся пульс, и чувствую, как её сердце колотится в унисон с моим. Хочется откусить её носик, щечки — такая она сладкая, словно зефир. Она запрокидывает голову, открывая доступ, и я пользуюсь этим — спускаюсь к ключице, к родинке, которую заметил ещё в ту первую ночь.

— Ты мне принадлежишь мне, — говорю я, крепче вжимая её в дверь. — Слышишь? Мне.

— Ох, Демьян, — выдыхает она.

Я подхватываю её на руки, она тихонько вскрикивает, обхватывает меня ногами за талию, и я чувствую, как её влажность касается моего живота даже через джинсы. Я несу её к кровати, каждым шагом чувствуя, как её тело прижимается ко мне, как её пальцы впиваются в мои плечи. Её правильный папаша даже не в курсе, на что подписалась его маленькая принцесса. Пока он думает, что примерная Сонечка на уроках, я буду трахать её узкую киску. Во, прикол.

Я опускаю её на постель, нависаю сверху. В свете лампы её пшеничные волосы разметались по подушке, глаза блестят, увесистые сиськи тяжело вздымаются. Она смотрит на меня так, будто я — всё, что ей нужно. И я хочу быть этим. Я стягиваю с неё порванную футболку, и Соня остаётся только в кружевном лифчике — персиковом, который она надевала к нему, к этому чертовому святоше. Но сейчас она здесь. Со мной. Я расстёгиваю лифчик одним движением, и он соскальзывает, открывая её грудь — полную, тяжёлую, с твёрдыми темно-розовыми сосками, которые так и просят прикосновений. Не медля наклоняюсь, беру сосок в рот. Она выгибается, вцепляясь в мои волосы, и я слышу, как она стонет — тихо, сдавленно, будто боится, что кто-то услышит. Я обвожу сосок языком, сжимаю губами, втягиваю, и она выгибается сильнее, её пальцы сжимаются в кулаки.

— Демьян, — шепчет она.

Я перехожу ко второму соску, не забывая о первом — мои пальцы сжимают его, прокручивают, заставляя её тело выгибаться дугой. Я чувствую, как её бёдра начинают двигаться, как неосознанно ищет мой член, как Хорошева трётся о меня, и это сводит с ума. Просто башню срывает. Я спускаюсь ниже, целую живот, обвожу языком небольшой пупок, спускаюсь к резинке джинсов. Соня смотрит на меня, её дыхание сбивается. Я расстёгиваю джинсы, стягиваю их вместе с трусиками одним рывком, замечая тщательно выбритую киску, поблескивающую в свете тусклой лампы. Она остаётся только в носочках, и это так нелепо, так по-домашнему, что у меня дух перехватывает.

Я раздвигаю её ножки, и она открывается передо мной — влажная, пульсирующая, готовая. Нежно провожу пальцами по складкам, чувствуя, как её смазка обильно смачивает мои пальцы. Хорошева вздрагивает, когда я нахожу клитор — твёрдый, набухший.

— Смотри на меня, — приказываю я.

Она слушается, смотрит. Я ввожу палец, и её дыхание сбивается. Второй, и она вцепляется в простыню, другой ладонью сдерживает крик. Я двигаюсь в ней медленно, чувствуя, как её мышцы сжимаются вокруг моих пальцев, как неистово пульсируют.

— Ты такая узенькая, малышка, — говорю я, наклоняясь, чтобы коснуться губами её клитора. — Такая тугая.